Чекистский мониторинг: что беспокоило харьковчан в конце 1920-го

|
Версия для печатиВерсия для печати
Фото:

Путешествия в прошлое по маршруту «минус сто» - обычное дело для исторической публицистики. Но необычным был год, в который мы сегодня нырнем: 1920-й стал первым в истории Харькова от начала и до конца советским. Поэтому показалось интересным выяснить, чем жили тогда харьковцы. О чем думали и на что надеялись на пороге новой эры. Ведь должны радоваться, если верить советским учебникам.

Ведь именно на финал 1920 года пришлось знаменательное событие: кончилась гражданская война. Проклятых эксплуататоров прогнали, и рабочие вместе с беднейшим крестьянством приступили к мирному строительству.

На первый взгляд, все верно. 16 ноября 1920 года красные освободили от белых Крым, а пять дней спустя вышли на территорию Польши армия и правительство УНР. Советская власть избавилась от злейших врагов.

Головна подія 1920 року харківців не надто схвилювала

Главное событие 1920 года харьковчан не слишком взволновало

На єту тему: "Подарки русского народа". Кто и как перекраивал карту СССР

Но вот беда: харьковский суд еще и в марте 1921 года отправлял несчастных за колючую проволоку с формулировкой «до окончания гражданской войны». Те, ради кого она якобы велась, тоже не заметили «окончания»:

«На настроении рабочих г. Харькова совершенно не отразился разгром Врангеля и Петлюры. Вместо радостного подъема, желания взяться за борьбу с разрухой, повышение производительности заводов, среди рабочих чувствуется полнейшая апатия».

И это не клевета «буржуазных фальсификаторов» - отчет губернской ЧК, которая отслеживала общественные настроения лучше любых социологов. Потому что имела в своих руках уникальный инструмент - разветвленную сеть стукачей.

Многочисленные доносы тщательно прорабатывалась и каждые две недели подавались губкому партии в виде информационного сведения. Поэтому о столетней давности мыслях и надеждах можем говорить даже с большей уверенностью, чем о современных.

Чекисты уже тогда заметили тесную связь между общественными настроениями и текущей экономической ситуацией. А была она - хуже некуда. Промышленные предприятия или стояли, или же работали рывками - не хватало топлива. Рабочая пайка составляла 3/4 фунта хлеба в день. То есть, 300 гр.

Робітники харківського паровозобудівельного влітку 1918-го, за часів гетьманату. Вид цілком пристойний. Але хотілося більшого

Рабочие харьковского паровозостроительного летом 1918-го, во времена гетманата. Вид вполне приличный. Но хотелось большего

«Гегемон революции» встретил ее третью годовщину раздетым, босым и голодным. Поэтому тянул с работы все, что попадало под руку. На «Гельферих-Саде» и паровозостроительном воровали металл и инструменты, на бойне - мясо, на мельницах - муку. Со складов губернского совета народного хозяйства «целыми бочками улетучивался спирт».

Странным приключением отличился «флагман революции» - завод Всемирной электрической компании (настоящее ХЭМЗ), который в 1917-м дал Харькову надежные красногвардейские отряды. Там не просто опустошили склады, но и украли замки от складских дверей.

Оказывается, незадолго до того преимущественно латышский коллектив завода разбавили тремя сотнями россиян, набранных в центральных губерниях. И чекистские аналитики связывали неприятный инцидент именно с этим обстоятельством.

Чи не найгірший різновид «братньої допомоги російського народу» – солдати військ внутрішньої служби. Харків, кінець 1920-го.

Едва ли не худший вид «братской помощи русского народа» - солдаты войск внутренней службы. Харьков, конец 1920-го.

И даже наглым захожим было далеко до харьковчан, которые работали в потребительском обществе. Вот отчет за вторую половину декабря: «похищено 5639 аршин мануфактуры, 172 пары галош, 126 пар заготовок, 45 пудов мыла, 45 пудов сахара, 13 935 коробок спичек, 3 ½ пуда табака, 136 серебряных ложек и много другого мелкого товара».

Воровали тогда все, кто мог. Потому что на грани выживания оказалось подавляющее большинство жителей города. Но прямой зависимости между уровнем жизни и отношением к советской власти не наблюдалось.

Чекистов чрезвычайно изумили работники «Главпродукта»: «Сыты, одеты и контрреволюционно настроены». А на Харьковском паровозостроительном (теперь - завод им. Малышева) по состоянию на 31 декабря 1920 года все было наоборот: голодные рабочие «настроены вполне благоприятно».

Пояснение парадоксу нашлось в двух предыдущих информационных сводках - за 30 ноября и 15 декабря: в течение двух недель завод бастовал. Под анархистскими лозунгами! Арестами и увольнениями забастовку подавили, но и поставки улучшили. Ведь оборонное предприятие, как ни крути! Поэтому и настроение улучшилось, так что одни пролетарии удовлетворились подачками, а другие прикусили языки.

Робітник Дмитро Веремій, один з ініціаторів страйку на ХПЗ

Рабочий Дмитрий Веремий, один из инициаторов забастовки на ХПЗ

Зато на заводе Мельгозе, наоборот, очень уж громко возмущались. Потому что тамошние рабочие «сравнили обеды в своих столовых с обедами в столовых ЦК и Совнаркома». И почему-то не заметили обещанного большевиками равенства.

Но если на Мельгозе обошлись разговорами, то в Харьковском потребительском обществе такое же сравнение привело к однодневной забастовкп. 29 декабря, во время выдачи пайков, кто-то досмотрел, сколько получили еды «ответственные работники». И понеслось!

Неожиданные беспорядки быстро усмирили «методом пряника» - подбросили хлебца и рядовым сотрудникам. Ведь общество поставляло продукты столовым крупнейших харьковских заводов и учреждений, и продолжение забастовки грозило «эффектом домино». В то, что кто-то будет работать голодным в надежде на «светлое будущее», власть не верила.

Засідання президії Харківського губвиконкому у 1920 році

Заседание президиума Харьковского губисполкома в 1920 году

И не случайно: ярко выраженной симпатии к большевикам чекистская агентура не увидела на одном из предприятий города! Ее не нашли даже в руководящих учреждениях республиканского уровня. Хотя горячих сторонников других политических взглядов было достаточно.

Центральный телеграф и земельный отдел губисполкома откровенно симпатизировали махновцам. Как и упомянутое выше потребительское общество. А Всеукраинскому кооперативному союзу чекисты написали такую характеристику, что в современной Украине может считаться едва ли не орденом!

Цитируем: «В этом учреждении скопилась вся петлюровщина. Партийные силы незначительные, и политическую работу среди состава, пропитанного шовинизмом, проводить очень трудно. Сотрудники данного учреждения замкнулись в узком кругу национального вопроса и дальше этого не идут. Национализм и шовинизм развиты чрезвычайно».

А как они могли не развиться? Из тех самых информационных сводок следует, что «партийные силы» Харькова были не только «незначительными», но и чужими для нашего города.

Реклама «петлюрівської» контори 1922 року. Цікаво, що з її політичною характеристикою чекісти не помилилися

Реклама «петлюровской» конторы 1922 года. Интересно, что с ее политической характеристикой чекисты не ошиблись

Вот яркий пример: «Политическая жизнь среди милиционеров окончательно замирает. Партийные силы, на которых держалась вся работа ячеек, за последнее время стали распыляться. Большинство из них состояло из великороссов, которые отзываются обратно в Россию. Ячейки рушатся…».

Там хоть «рушились», а в некоторых важных учреждениях ячеек вообще не было. Из-за отсутствия или малого количества коммунистов.

Полное равнодушие к «передовым идеям» наблюдалось в губернском отделе народного образования: «Состав сотрудников Губнаробраза почти целиком беспартийный. К строительству Советской власти относятся безразлично. Политическая жизнь среди педагогического персонала замерла и наблюдается оживление только вокруг продовольственного вопроса». Чекісти непокоїлися: «Такое отношение педагогов к политической жизни отражается на воспитании молодого поколения»!

Еще интереснее ситуация сложилась в отделе здравоохранения губисполкома. Партячейка, пусть пассивная и немногочисленная, там существовала. И состояла от преимущественно из административных работников: «Среди медицинского персонала коммунисты почти отсутствуют». Один из крупнейших отрядов харьковской интеллигенции откровенно брезговал большевизмом!

У Харкові 1920-го лікарів жартома називали «білими». Та в цьому жарті була частка правди

В Харькове 1920-го врачей в шутку называли «белыми». И в этой шутке была доля правды

Почему, можно понять из информации о случае, который произошел в 3-й советской больнице. Весело получилось: «Военком на общем собрании сотрудников призывал записываться в партию, объясняя, что записавшиеся в таковую будут сыты, одеты и обуты, как все коммунисты». После этой «агитации» на заседание ячейки из пятнадцати его членов появились только трое - секретарь, завхоз и экономка.

Не только отношение к советской власти и партии, но и общее настроение жителей города не отличался чрезмерным оптимизмом. И самым мрачным оно было у тех, кто имел непосредственное отношение к важнейшим ресурсам.

Наркомат продовольствия: «настроение неудовлетворительное». Городская бойня: «настроение рабочих подавленное». И даже в таком веселом месте, как первый государственный винный склад, у рабочих наблюдалось «неважное настроение».

За двадцять років після «Жовтня» на ХПЗ зустрілися старі друзі. Хто став «ответственным работником», а в кого «неважное настроение», видно здалеку

Через двадцать лет после «Октября» на ХПЗ встретились старые друзья. Кто-то стал «ответственным работником», а у кого-то «неважное настроение», что видно издалека

Да рекордной по количеству упоминаний в отчетах была такая интересная оценка как «настроение удовлетворительное». Причем имелся ряд градаций: «вполне удовлетворительное», «сравнительно удовлетворительное», «приблизительно удовлетворительное».

На эту тему: Как расстреливали Украину: масштаб советского террора (ДОКУМЕНТЫ)

Трудно сказать с уверенностью, чем конкретно они отличались. Есть основания предположить, что речь шла о разных уровнях равнодушия, что власть в то время более или менее устраивало. В любом случае, это было лучше, чем «настороженное», «отрицательное» или «скрыто враждебное настроение».

Как с таким набором чувств можно было построить «светлое будущее» - вопрос к тем, кто его обещал.

Эдуард Зуб, историк, сотрудник УИНП;  опубликовано в издании Медіапорт


На эту тему:

 

 


Читайте «Аргумент» в Facebook и Twitter

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.

Важно

Как эффективно контролировать местную власть

Алгоритм из 6 шагов поможет каждому контролировать любых чиновников.

Как эффективно контролировать местную власть

© 2011 «АРГУМЕНТ»
Републикация материалов: для интернет-изданий обязательной является прямая гиперссылка, для печатных изданий - по запросу через электронную почту. Ссылки или гиперссылки, должны быть расположены при использовании текста - в начале используемой информации, при использовании графической информации - непосредственно под объектом заимствования. При републикации в электронных изданиях в каждом случае использования вставлять гиперссылку на главную страницу сайта www.argumentua.com и на страницу размещения соответствующего материала. При любом использовании материалов не допускается изменение оригинального текста. Сокращение или перекомпоновка частей материала допускается, но только в той мере, в какой это не приводит к искажению его смысла.
Редакция не несет ответственности за достоверность рекламных объявлений, размещенных на сайте а также за содержание веб-сайтов, на которые даны гиперссылки. 
Контакт:  uargumentum@gmail.com