Бабий Яр хотят сделать плевком нам в лицо

1.00

Нет

Россия всегда появляется там, где лгут и воруют. Можно обсуждать детали. Но стоит понять главное: «Дау-2», в который хотят превратить Бабий Яр [2] — это плевок империи нам в лицо. И если такое допустим — потом не отмоемся.

«Луна-парк»... или место памяти?

Скандал вокруг кинопроекта «Дау» и его режиссера, по совместительству арт-директора Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр» Ильи ХРЖАНОВСКОГО (на фото) ширится как эпидемия или пожар, захватывая все больший круг наблюдателей. Эта статья является попыткой разобраться, что к чему.

На эту тему: Бабий Яр: "Сзади стоят Путин и Сурков". Кто финансирует мемориал в урочище [3]

ЭСТЕТИКА

Илья Хржановский (род. 11 августа 1975, Москва) — внук художника Юрия Хржановского, сын филологини Марии НЕЙМАН и режиссера анимации Андрея Хржановского, известного в первую очередь благодаря экранизациям русской и мировой классики. Хржановский-младший учился в Германии и в Москве, работал на телевидении, делал рекламу. В 2004 дебютировал с полнометражным фильмом «4» по сценарию известного писателя-постмодерниста (под определение «постмодернизм» подпадает и режиссер, но оно важно и по другой причине — о чем ниже) Владимира СОРОКИНА. На этой ленте стоит остановиться чуть подробнее, поскольку в ней хорошо прочитывается метод Хржановского.

«4» — фантасмагория на тему современной российской жизни с довольно свободной фабулой. Ключевая сцена, вероятно, загипнотизировавшая жюри нескольких европейских фестивалей — снятая в режиме реального времени пьяная оргия пожилых селянок. С обнажением, матом, криками, обливаниями вином. В дополнение еще и немного каннибализма: свиньи, едящие свинью.

Сюжет, повторяю, едва держится вместе, актерских работ почти нет — но немало насилия, масса обсценной лексики, загадочная немотивированность поступков. Никакого сочувствия ни к кому, эмоциональная составляющая исчезающе мала. Все действие построено как ряд ярко снятых аффектов, а гуманоиды являются не более чем материалом для этого гран-гиньоля о современной России. Единый сквозной элемент — число 4; навязчиво присутствуя в предметном ряде, оно, видимо, должно генерировать некое объединяющее значение, но выглядит как еще одна визуальная выходка.

Фильм, в котором форма убивает смысл, столь же некачественен, сколь и идейно ангажированный продукт. В произведениях упомянутого Сорокина подобный формализм выглядит по крайней мере забавно — учитывая то, что Сорокин деконструирует устоявшиеся «большие стили» советской и российской литературы. Но на экране одной только деконструкции мало. В кино эмоцио и рацио слишком близки. Пытаясь расшатать скрепы, Хржановский сделал вполне себе традиционное российское кино, в котором человек сведен к пыли под ногами, без выбора и достоинства.

Собственно, в «Дау» он остался верен тому же подходу — но возможностей для его реализации получил гораздо больше.

Об истории создания сего кинематографического Голема уже сказано много. Ключевой момент — конец 2008, когда стало известно, что бюджет увеличен с 3,5 до 10 млн. долларов за счет российского олигарха Сергея АДОНЬЕВА. Съемки же перенесли в Харьков — не столько потому, что там с 1932 по 1937 работал протагонист — физик Лев ЛАНДАУ — сколько из-за дешевизны рабочей силы и подхалимства тогдашней власти.

На месте заброшенного бассейна соорудили съемочный павильон площадью 6000 кв. м. — декорации условного Института, жизнь в котором подчинялась строгим нормам: каждый, кто попадал на площадку, переодевался в одежду 1930—1960-х (вплоть до нижнего белья) и должен был повиноваться придуманной легенде. В павильоне работали парикмахерские, кафе, научные лаборатории, а также своя служба безопасности, укомплектованная реальными работниками «органов». В качестве валюты ходили советские рубли. Современные слова употреблять запрещалось, за это штрафовали. Съемки с перерывами продолжались более 3 лет. Все это время сотни людей жили в декорациях, с подпиской о неразглашении. Из 700 часов финального материала смонтировано 14 фильмов и несколько сериалов. Мировая премьера прошла с 24 января по 17 февраля в Париже в театрах Шатле и де ла Вилль. Следующие показы состоялись на Берлинском кинофестивале в конце февраля. Там я посмотрел «Дау. Наташа» — предпоследнюю часть цикла.

Фильм образуют два последовательных сюжета: отношения буфетчиц — старшей Натальи (Наталья Бережная) и младшей Ольги (Ольга ШКАБАРНЯ), а также допрос Натальи институтским спецслужбистом Владимиром АЖИППО (играет сам себя).

Первую историю составляют сцены пьянства (с реальной водкой и пьяными исполнителями) и секса (тоже реальные), вторую — пытки Натальи, психологические и физические, устраиваемые Ажиппо, чтобы склонить буфетчицу к сотрудничеству.

Базовый критерий качества фильма — работа актеров/актрис и убедительность обстоятельств, в которых они действуют. Движущая сила конфликта Натальи и Ольги — ненависть первой ко второй. Но чем обоснована эта ненависть, откуда она растет, что за ней — страх? Зависть? Ревность? Понять невозможно, так как ни в диалогах, ни в игре (точнее, ее попытках) нет и намека на это. Наталья также много говорит Ольге о том, что, в отличие от беспутной девицы, знает настоящую любовь — но и любви здесь не больше, чем ненависти.

Мы просто видим двух пьяных женщин, которые кричат друг на друга. А потом одну пьяную женщину, которая жалуется на жизнь в не очень связном монологе. Сюжет еле держится вместе. Вместо характеров — грубые силуэты. Драмы между ними нет. Только однообразное зрелище, где главное развлечение — разные оттенки нетрезвости.

С таким же успехом можно было бы задокументировать любую пьяную компанию. То есть имеем патетически поданный вариант телешоу типа «За стеклом» или «Дом-2». Отличие лишь в том, что в «Наташе» все снято высококлассным немецким оператором Юргеном ЮРГЕСОМ. И здесь возникает противоречие между визуальным исполнением и объявленными намерениями режиссера.

Как бы ни переодевали людей в кадре в одежду 1930-х, сколько бы аутентичных консервов ни стояло на полках (отдельный вопрос — черпали реквизиторы свои познания на эту тему из «Книги о вкусной и здоровой пище» 1952 года или из каких-то других источников), взгляд Юргеса и Хржановского — это сегодняшняя оптика.

О сталинских временах сохранилось немало свидетельств; опираясь на них, можно создать убедительную реконструкцию. Проецируя вычищенную, холодноватую «картинку» в духе среднего фестивального фильма (промолчу сейчас про современные обороты в диалогах и столь же современную интимную стрижку у женщин), Хржановский не достигает обещанного погружения в эпоху; нет той визуальной материи, что увлекала бы в экран. Тренированный объектив Юргеса работает на цель, которой подчинен весь «Дау» — тоталитарный балаган без лишних рефлексий или эмоций. В котором, повторюсь, остро недостает героев, но много тел, с которыми можно делать много вещей — на потеху публике, а не ради сочувствия.

И частью этой потехи является то, что происходит с Бережной. Режиссер заливает ее водкой, а потом снимает сцену ее совокупления с не менее пьяным исполнителем. Эротические сцены в любом фильме — часть истории. Они подчеркивают отношения между действующими лицами. То, что показано в «Наташе» — затянутое и не слишком красивое порно. Для нужд драматургии хватило бы пары кадров; но режиссер почти ничего не вырезает, хотя, повторяю, ни характеры, ни сюжет этот эпизод никак не развивает. Тогда почему же он здесь, в такой продолжительности?

Для той же потехи. Чтобы скандалили. Чтобы говорили о чем угодно, кроме искусства.

В линии Ажиппо-Бережная издевательства убедительны в первую очередь потому, что Ажиппо делает то, в чем он мастер. Он — идеальный палач, а перепуганная актриса, которая, судя по всему, не ожидала такого развития событий — идеальная жертва. Развязка — внезапное изменение в настроении Наташи, которая после всего, что с ней сделал Ажиппо, вдруг начинает искренне обольщать насильника. И снова, как в пьянке с Олей, остается гадать, что является причиной. Этот переход должен ошарашить, но он никак не отыгран — и не потому, что Бережная и Ажиппо настолько плохие исполнители, а потому, что режиссер не смог или не захотел поставить им такую задачу.

И вновь остается аттракцион, правда, не о том, как люди бухают или трахаются, а о том, как делают друг другу больно. По качеству лучше специализированных сайтов, но по наполнению и смыслу — примерно такой же.

Как представляется, остальные фильмы «Дау» построены по такому же принципу. Плохая игра, рыхлый сюжет, оборванные линии, оргии, истерики, лобовое насилие, съемки исключительно на средних и общих планах, потому что на крупном снимать нечего.

Но если бы все ограничилось только художественной неудачей, было бы еще полбеды.

ЭТИКА

Некоторые из коллег возносят «Дау» как новое слово в искусстве.

Но это слово давно известное. Советское.

Советское является в первую очередь имитацией и подменой понятий, обеспеченной постоянным принуждением. «4» в меньшей, «Дау» в большей степени являются подменой кино, и, насколько можно судить из свидетельств о процессе съемок, она обеспечивалась тотальным контролем и неиллюзорным насилием. Хржановский, может, и хотел разоблачить советчину, а взамен лишь воспроизвел ее. Субъект слился с объектом. Подрыва кровавой карусели не получилось. Вышла еще одна карусель.

И ничего другого выйти не могло.

Постмодернизм Хржановского, опять-таки, совершенно (пост)советский.

Постмодерн — не просто стиль высказывания, а определенная философия, мировоззрение. На территории бывшего СССР усвоили только одну черту постмодерна — всевластие автора в сочетании со сбросом всех иерархий, причем даже намек на любую этику так же пошел в расход — что является фундаментальным искажением первоисточника. Полная беспринципность и игра в словесный бисер на грани бессмыслицы стали хорошим тоном. Сначала, как инструмент освобождения от коммунистического официоза, это действовало. Но время шло, и оказалось, что постмодерн в его постсоветском, точнее, российском изводе — с художником на месте некоего божества, которое нельзя судить по человеческим законам, — прекрасно коррелирует с российским авторитаризмом, с имперскостью. Причем, неважно, служит автор Кремлю или является оппозиционером — его отношение к людям, которых он считает неравными ему по статусу, будет одинаковым.

Именно эта беспринципность с одной стороны и высокомерие с другой привели в «Дау» особ вроде Ажиппо или нацистского громилы Максима «Тесака» МАРЦИНКЕВИЧА с его бандой ( «Дау. Дегенерация»). Бандиты убивают живую свинью на глазах явно неподготовленных к такому повороту других актеров и отпиливают ей голову пилой, предварительно нарисовав на туши звезду Давида, при этом ведут расистские и антсемитские разговоры.

Собственно, с показов в Париже у авторов начались проблемы. Увиденное на экране шокировало многих, и отнюдь не как искусство. Начала всплывать информация об обстоятельствах съемок. О том, как людей обманывали с деньгами. О скотском отношении к подчиненным. О постоянных унижениях, о пещерном сексизме, о домогательствах к женскому персоналу. Об избиениях. Об изнасилованиях.

Ситуацию обострили премьеры в Берлине. Еще до завершения фестиваля появилось открытое письмо российских журналисток и журналистов к руководителям Берлинале: «Почему в дни приговора Харви Вайнштейну, в эпоху борьбы с культурой насилия и злоупотреблениями властью в киноиндустрии, Берлинский фестиваль не видит этической проблемы во включении в основной конкурс фильма, содержащего сцены несимулированного психологического и физического насилия с участием непрофессиональной актрисы, а также сцены секса людей, находящихся в состоянии алкогольного опьянения? «

Обращение проигнорировали, Юргесу дали «Серебряного медведя». Неприятная параллель: в те дни в Париже отметили «Сезаром» новую картину Романа ПОЛАНСКИ, на которого до сих пор открыто дело за развращение несовершеннолетней — и уже появились новые обвинения в изнасилованиях. Руководство французской киноакадемии подало в отставку на фоне этого скандала. Будут ли какие-то последствия в Берлине — неизвестно.

У НАС

Хотя съемки «Дау» проходили в Харькове, до недавнего времени вся эта история отклика у нас не находила.

Огласка в Берлине, появление отдельных фильмов в Сети побудили СМИ обратить внимание, что основным инвестором Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр» является российский миллиардер Михаил Фридман, а арт-директором — тот самый Хржановский. И что идея переименования станции метро «Дорогожичи» в «Бабий Яр», очень всех удивившая, исходит именно от него.

Сначала возмутились феминистки, за ними — культурная общественность. Вспомнили и бутылку, и свинью, и Тесака. Вчитались в комментарии новоявленного худрука о том, какой он видит экспозицию Центра и обнаружили, что Хржановский собирается устроить такой же садомазохистский аттракцион, как и в «Дау». Никакого осмысления трагедии прошлого, никакого пространства для рефлексии — только страх, только примерка на себя ролей жертвы или палача.

Обнаружилось и то, что продюсеры «Дау» тривиально обманули украинское Госкино: на сдаче проекта в 2018 показали 5,5-часовой фильм-биографию про Ландау с традиционным развитием сюжета, без намека на любые крайности. После того фильм никто не видел, на специальном сайте «Дау» его нет. Суды с требованиями выплатить штраф за нарушение контракта продолжаются.

На Пасху конфликт вышел на новый виток. В Сети появились шокирующие кадры из «Дегенерации» с голыми рыдающими младенцами, опутанными какими-то проводами. На следующий день детский омбудсмен Николай КУЛЕБА обратился в Нацполицию, потребовав расследовать возможное жестокое обращение с детьми. Как очень быстро выяснилось, детей просто взяли напрокат из Харьковского приюта, причем среди них были и дети с синдромом Дауна, то есть дважды беззащитные. Отдали их явно по приказу «регионала» Михаила ДОБКИНА (который попробовал себя в качестве актера в том же «Дау»), на тот момент — губернатора Харьковщины. Судя по всему, законность и этичность подобной «аренды» никем не оспаривалась. Компания «Феномен Украины» — сопроизводитель «Дау» — оперативно выступила с ответом Кулебе. Там много сказано и о пожарных машинах на площадке, и о присутствии органов опеки, подробно перечисляются знаменитости, участвовавшие в проекте (какое это отношение имеет к делу?), но главный вопрос стыдливо опущен: почему взяли именно сирот, кто и на каких основаниях это позволил? Сделаем предположение: своих детей ни один родитель в здравом уме на подобные процедуры не отдал бы. Сирот с пороками развития, очевидно, не жалко.

Выступило и руководство Мемориального центра — с аргументацией примерно такого же уровня и с финальным замечанием, что «Дау» и «Бабий Яр» — «это совершенно разные проекты», правда, забыв уточнить, что эстетику обоих продумывает одно и то же лицо.

Сейчас прокуроры ювенальной юстиции в Харьковской области зарегистрировали производства по ст. 127 ч. 2 Уголовного кодекса Украины («Пытки», от 5 до 10 лет тюрьмы). Группа украинских журналистов начала свое расследование. В пятницу, 24 апреля, комитет по вопросам гуманитарной и информационной политики Верховной Рады также решил обратиться в правоохранительные органы по фактам привлечения детей для натуральных съемок кадров насилия. Хржановский продолжает гнуть свою линию, правда, иногда противоречит сам себе. В интервью Ксении СОБЧАК настаивает: «Я позволял чему-то реальному случаться, помещал участников в реальность отношений и обстоятельств, ценность «Дау» в том, что ВСЕ ПРОИСХОДИЛО НА САМОМ ДЕЛЕ (выделено мной. — ДД)»; на следующий день на «Украинской правде» выходит подобострастное интервью, где режиссер уже уверяет, что бутылка была симуляцией. То есть для метрополии бравада собственным свинством, для колонии — отдельная ложь.

В целом, чем больше углубляешься в эту историю, тем больше убеждаешься, что перед тобой — типичная колониальная ситуация. Господа, которые, видимо, представляют себя в киплинговских пробковых шлемах, прибыли в бедную страну и наняли за копейки нищих туземцев ради своих развлечений. Учитывая это, интересен перечень украинских политиков, снявшихся в «Дау»: Михаил Добкин, Нестор ШУФРИЧ, Михаил БРОДСКИЙ, Леонид ЧЕРНОВЕЦКИЙ и Дмитрий ГОРДОН. Просто зернышко к зернышку, жемчужина к жемчужине! Конечно, с такой «крышей» можно и младенцев мучать, и совершать все что угодно с местным людом.

Еще фактор времени: поздний Ющенко, ранний Янукович. Трудно отделаться от мысли о недобром сходстве между съемками «Дау» и тем, что начало происходить в Киеве всего через 2 года после их завершения. Только в постколониальной Украине был возможен такой произвол власти и такое бесправие граждан(ок), безразлично, на площадке или на Майдане. «Либерал» Хржановский в эту систему прекрасно вписывался и с созданиями вроде Добкина и Шуфрича не мог не найти общий язык.

Украина изменилась. Но от некоторых вещей из прошлого избавиться не так просто.

БАБИЙ ЯР

Итак, то, что предлагает новый арт-директор в будущем мемориале — тот самый «иммерсивный» цирк, то есть погружение в ужас массового уничтожения. И это уже опасность полной профанации; пассаж насчет переименования станции — одно из ее проявлений.

Музей не пугает посетителя. Не давит на примитивные эмоции. Человек должен выходить из музея лучшим и более просвещенным. С опытом не только переживания, но и осмысления.

Эталон в этом смысле — Еврейский музей в Берлине. О нем надо писать отдельно и много. Упомяну его сильнейшие точки: башню Холокоста и Сад депортации. Башня — это узкий бетонный зал, в котором вместо потолка — вертикальный колодец. Он идет вверх и где-то там далеко в смертельной черноте — полоска света. Сразу аллюзия на лагерные печи, и на последней проблеск надежды — или на проблеск будущего — равно недостижимых для жертв, и на пустоту, образовавшуюся в результате Истребления в Европе. В тишине этой башни ты можешь и пережить ужас, но более всего тебя побуждают задуматься. Так же и с Садом депортации — несколько десятков скошенных квадратных колонн на неровной мостовой под открытым небом — ты бродишь в этом лабиринте и, сознавая его условность, переживаешь вместе с тем то чувство дезориентации, которое есть у всех потерявших свой дом.

Музей в Берлине спроектировал живой классик архитектуры Даниэль ЛИБЕСКИНД. Почему его бюро, или компания Ralph Appelbaum Associates, построившая не один еврейский музей в мире, не занимаются Бабьим Яром?

Ответ — очень украинский.

Оказывается, территория Яра... вообще не принадлежит государству. Еще в 2005—2009, пообещав создать музей трагедии, Вадим РАБИНОВИЧ [4] без соответствующего разрешения Киевсовета получил здесь в аренду на 25 лет два участка земли общей площадью 7,8 гектаров. Ничего так и не построив, продал землю международной организации «Мемориал Холокоста «Бабий Яр»». В ее наблюдательный совет входят Святослав ВАКАРЧУК, Александр КВАСНЕВСКИЙ, Герман ХАН [5], Натан ЩАРАНСКИЙ, известный пророссийскими сантиментами олигарх Виктор ПИНЧУК [6], и, главное, вышеупомянутый Михаил Фридман [7]. Он там один из хозяев. Он платит.

На эту тему: Навіщо Путіну Бабин Яр? [8]

Поэтому мы должны винить в том числе себя — и простых избирателей, и удерживаемых за наш счет чиновников. За годы Независимости было более чем достаточно времени, чтобы сделать трагедию Бабьего Яра частью своего национального самоосознания. Вместо этого — воровали и распродавали, переписывали историю после каждых выборов, вертели векторами развития как флюгером. В России же с ориентирами все в порядке: она всегда появляется там, где лгут и воруют.

Можно обсуждать детали. Но стоит понять главное: «Дау-2», в который хотят превратить Бабий Яр — это плевок империи нам в лицо.

И если такое допустим — потом не отмоемся.

И нет, я не считаю такую позицию слишком категоричной.

—

Автор благодарит Екатерину БРАГУ за консультации при написании статьи

Коллаж: espreso.tv [9]

—

Дмитрий Десятерик, опубликовано в издании "День [10]"

На эту тему: