Почему в Украине нет другого варианта, нежели обороняться и развиваться? Действительно ли все судьи продажные? Каким должен быть комплексный подход к судебной реформе? Что можно сделать на должности судьи Верховного Суда?

Об этом — беседа журналистов Радіо Свобода [2] с судьей хозяйственного суда Харьковской области, снайпером, защитником Донецкого аэропорта Александром Мамалуем.

— С какой целью Вы подаетесь на должность судьи Верховного Суда?

— Во-первых, я всегда об этом мечтал. Я профессиональный судья, я судья уже 16-й год, а стать судьей Верховного Суда — это вершина карьеры. Должность судьи Верховного Суда дает возможность влиять на всю судебную систему, когда от твоих решений и решений твоих коллег зависит то, что будет происходить дальше во всей системе судоустройства. Это большая ответственность. И я хотел бы в этом участвовать. Я считаю, что у меня и опыта, и сил, и главное — доверия людей хватает.

Во-вторых, я на войне был и многих там потерял. Они погибли, чтобы эта страна была и чтобы она стала лучше. Возможно, мне еще предстоит воевать, но пока нас еще не призывают, я думаю, что Верховный суд — это то место, где я смогу сделать для этого больше, продолжить то, ради чего погибли мои побратимы.

В тему: «Ты мне — я тебе». Кадровые конкурсы как профанация [3]

— Опросы показывают, что судейскую систему граждане считают одним из основных тормозов позитивных изменений в стране. Каково Ваше мнение по этому поводу?

— Я не согласен. Я систему знаю изнутри. С 2001 года я часть этой системы, с перерывом на войну, конечно. До этого я еще 5 лет работал в судах, судебным юристом.

Да, недостатки есть, и они большие. Со всем этим можно и нужно бороться. Но говорить, что все плохо, и что нет никакого доверия — неправильно. Те, кто так говорит, преследуют свои интересы.

Впадать в немотивированный пессимизм, я считаю, не стоит. Да, реформа нужна, и она идет.

В тему: «Не употребляйте слов „реформа судебной системы“!» [4]

Многие судьи действуют в соответствии со своей присягой, отправляют правосудие в полном соответствии со своими обещаниями, которые они дали народу. Многие судьи воевали. Я знаю, что Украина имеет достаточное количество судей, которые работают честно. Это вселяет оптимизм. И я считаю, что все будет нормально.

Проблему взяточничества в судебной системе невозможно решить исключительно карательными методами — ее нужно решать комплексно: перестать давать взятки и обеспечить достойный уровень заработной платы.

По зарплате, то судебная реформа [5] этот вопрос решает, и парламент, и президент делают правильные шаги.

А вот не давать взятки — это уже вопрос народа. Перестаньте давать взятки и решать свои «шкурные вопросы» в суде незаконными методами, тогда все будет хорошо.

— Как бороться с судейскими ошибками и усилить ответственность судей?

— Правосудие осуществляется людьми, а не богами и не какими-то безгрешными существами. Судейские ошибки случаются даже в странах устоявшейся демократии. Наша задача минимизировать такие ошибки.

Судьи не безнаказанны, судьи имеют очень четкий механизм ответственности. И эта судебная реформа его еще более детализирует и делает его еще более эффективным.

Это негативное отношение к судебной системе [6] еще связано с тем, что судебная ветвь власти прямо контактирует с людьми. Правительство и парламент отделены от людей другими слоями чиновников, а в суды люди идут прямо. И если там на черное говорят белое — то реакция мгновенная. Люди теряют веру, когда видят, что некуда обратиться за справедливостью. Это то, что больше всего бьет по обществу.

Поэтому судьи «болят» у общества больше всего.

Да, есть случаи непрофессионализма, встречается и недостаток опыта, особенно в отношении международных вопросов. Но я точно знаю, что есть много профессиональных честных судей, которые работают и готовы работать, чтобы Украина была справедливым и правовым государством — как это и указано в нашей Конституции.

— Где Вы воевали и благодаря чему удалось тогда сдержать агрессора?

— Первую мобилизацию я был под Донецком в составе роты снайперов 93-й механизированной бригады, вторую — снайпером контрснайперской группы пограничников по всей линии фронта. Это период с июля 2014 го по декабрь 2015 года.

Украину, во-первых, спасли мужество и стойкость украинского солдата. Второе — это всеобъемлющая и постоянная поддержка людей — помощь, которую нам оказывает народ, через волонтеров и патриотов.

Мы чувствовали, что то, что мы делаем, нужно всем. Когда тебе так помогают, ты чувствуешь, что ты воюешь за свой народ, за свою Родину. И это ощущение очень важно.

Во время войны армия возрождается и укрепляется очень быстро, отмирают старые подходы и появляются новые. Я своими глазами все это видел.

Я видел, как меняются штабы и вооружение. Конечно, еще очень много надо сделать, этот процесс еще далеко не завершен.

Мне в армии очень нравится. Там много хорошего. Самое лучшее — это люди, которые без громких слов, без показного патриотизма, часто общаясь на «русском матерном», ежедневно, ежеминутно, четко делают свое трудное дело. Они останавливают врага, жизнь свои кладут, чтобы война не пришла в наши мирные города и села.

— Вы из Харькова. Сколько в Харькове и в целом, в Украине, по Вашему мнению, сейчас сторонников «русского мира»?

— Я не имею определенной статистики, и думаю, ее никто не имеет. Скажу так: я знаю людей, которые еще весной 2014 года были «за русский мир», а уже через несколько месяцев — были против. Из них я знаю таких, которые ушли на фронт защищать Украину, а некоторые — погибли.

Разделение идет не по политическому признаку, и даже не по национальному, а по государственному. Сейчас неважно, на каком языке солдат говорит, важно — в какую сторону он стреляет.

Когда мы одержим победу, тогда демократическими методами решим все наши внутренние проблемы.

А сейчас я никем разбрасываться не намерен. Главное для меня — стреляет он во врага или нет. Я знаю человека, который во время Майдана был на той стороне, но уже второй контракт работает снайпером в ВСУ, на передовой.

Каждый, кто ушел на войну, для меня гораздо ценнее, чем тот, кто шесть мобилизаций просидел в тылу и говорит, что он патриот, который, мол, в тылу важнее. Мол, здесь он больше пользы принесет.

— Чего Вы ожидаете в следующем году?

— В 2017 году мы будем продолжать идти по дороге доблести, которая ведет нас к победе. Победа обязательно будет за нами.

Ждать не надо, надо приближать победу. Другого нам не дано. Каждый должен свой вклад сделать. А какой этот вклад должен быть, где каждого место, где каждый может больше пользы принести — это решает военкомат. Только военкомат и судьба.

В Конституции указано (цитата не дословная, но точная по смыслу): «Защита страны — это дело каждого, это дело всего Украинского народа».

Выиграть в конкурсе на должность судьи Верховного Суда я хочу, но эта должность предполагает бронь от призыва. Я сразу хотел бы от этой брони отказаться. Если будет седьмая волна мобилизации, то я хочу, чтобы без меня не обошлись. Я хочу довоевать и дожить до победы.

—

Ірина Штогрін Радіо Свобода [2]

Перевод: Аргумент [7]

В тему:

• Ты приезжаешь в родной город с фронта на пару дней... [8]
• Харьков: война по сердцу [9]
• Даже Венецианская комиссия заметила, что с судебной реформой в Украине что-то не так [10]
• «Судьи Януковича» поработают на Порошенко? [11]
• Суд смеется нам в лицо [12]