Фарцовщики: спекулянты или «пионеры бизнеса»?

|
Версия для печатиВерсия для печати
Фото:  Фарцовщики

Фарцовка возникла в 1960-е годы, пережила свой расцвет в 1970-е и исчезла вместе с Советским Союзом на рубеже 1980–1990-х. Лоном, в котором зародилась фарцовка, было движение «стиляг». Спрос породил предложение — фарцовка превратилась в целую систему с разделением труда и ролей и оборотами в тысячи и десятки тысяч.

Фарцовщик — один из ярких типажей советской нелегальной теневой экономики 1960–1980-х г.г. Официальная советская пропаганда изображала фарцовщиков как малоприятных юнцов, которые околачивались возле гостиниц, выклянчивая у иностранцев жвачки, значки и галстуки либо выменивая их на сувениры, с тем, чтобы затем продать их по спекулятивной цене.

Времена изменились, на смену марксистско-ленинской пропаганде пришла другая, либеральная пропаганда, которая сохранила это клише, лишь поменяв оценку с отрицательной на положительную. Теперь фарцовщики предстали как «пионеры бизнеса», которые в тяжелых условиях «коммунистической тирании» занимались коммерцией, как все «нормальные люди» в «нормальных» капиталистических странах, а что они выпрашивали заграничное «шмотье», то кто, мол, виноват, что советские «тряпки» были такого ужасного качества, что народ за бешеные деньги был готов купить даже ношеные заграничные вещи...

Итак, по-прежнему мы остаемся во власти пропагандистских стереотипов, и реальный СССР, несмотря на то, что по времени он отстоит еще не так далеко от нас, и многие в нем успели пожить, для большинства, как и раньше — «терра инкогнита».

Однако на самом деле те фарцовщики, которых проклинал советский и превозносит современный либеральный агитпроп, в среде реальных фарцовщиков, существовавших в СССР, не пользовались практически никаким авторитетом и вообще имели к фарцовке отдаленное отношение. Этих попрошаек, суетившихся возле «Интуристов», настоящие фарцовщики презрительно именовали «бомбилами» или «чуингамщиками», и они представляли низший уровень той подсистемы теневой советской экономики, которую называют фарцовка.

Сама же эта система до сих пор почти не изучена, впрочем, как и многие другие феномены «реального социализма», а если ее начать изучать, то выяснится много такого, что совсем не помещается в узкие рамки либеральной или вульгарно-марксистской парадигмы, но зато очень интересно для исследователя обществ традиционного типа.

Фарцовкой в СССР называли нелегальную продажу вещей заграничного, прежде всего, западного производства, которые были выменяны на сувениры у приезжавших в СССР иностранцев или покупались за границей, а потом контрабандой переправлялись в СССР. Это была целая система, которая в корне отличалась от того образа фарцовки, что сложился в общественном сознании под влиянием пропаганды. Но прежде чем обратиться к ней, выясним происхождение самого слова «фарцовка». Имеется две версии его этимологии.

Согласно первой оно происходит от английского словосочетания «for sale», что означает «продажа». Согласно второй оно произошло от словечка «форец» из жаргона одесситов, где им обозначали специального человека на рынке, который «заболтав» продавца мог купить у него вещь в несколько раз дешевле первоначальной цены, а затем тут же перепродавал ее кому-нибудь с выгодой для себя.

В пользу одесского происхождения слова «фарцовка» говорит также то, что именно в Одессе начиная с дореволюционных времен и весь советский период процветала контрабанда иностранными вещами, которые моряки с заграничных судов, приходивших в одесский порт, дабы не тратить деньги, с удовольствием выменивали на вещи местного производства (особенно ценилось советское нижнее белье, так как оно делалось из 100% хлопка и было очень теплым), а также на водку и сигареты.

Но такая контрабанда имела ряд существенных отличий от фарцовки, к тому же она существовала и существует всегда, а фарцовка имела четкие временные рамки.

Фарцовка возникла в 1960-е годы, пережила свой расцвет в 1970-е и исчезла вместе с Советским Союзом на рубеже 1980–1990-х. Лоном, в котором зародилась фарцовка, было движение «стиляг». «Стилягами» называлось неформальное движение в кругах советской «золотой молодежи» 1950-х — 1960-х, участники которого, желая противопоставить себя образу положительного советского молодого человека, который навязывала официальная пропаганда, одевались в одежду, модную тогда на Западе (пиджаки с широкими плечами и узкие брюки у юношей и короткие юбки у девушек), слушали западную музыку (рок-н-ролл) и т.д.

«Стиляги» были первыми жертвами и одновременно распространителями романтики «Америки, в которой я не буду никогда», которая потом поразила широкие круги советской молодежи. Но в 1950–1960-е они выглядели «белыми воронами», их объявляли «предателями» и «идеологическими врагами» официальные газеты, на них охотились комсомольские патрули и дружинники, которые рвали их одежду, стригли им волосы и препровождали их в отделения милиции.

«Стиляги» и были первыми фарцовщиками, и первыми покупателями нафарцованных вещей. Выменивали они вещи у живших в столичных общежитиях иностранных студентов, причем это был именно натуральный обмен — скажем, американский галстук на бутылку армянского коньяка; с валютными операциями не связывались, потому что за это по советским законам полагалась высшая мера наказания — расстрел.

Продавали вещи только «своим», тем самым обеспечивая заграничной одеждой и мелочами лишь круг «стиляг». В эту эпоху становления фарцовки, которую сами и фарцовщики будут потом считать «золотым веком», сложились особенности фарцовки, которые отличали ее от банальной спекуляции. Прежде всего, первые фарцовщики занимались этим не ради денег. Они были искренними поклонниками всего западного, готовыми отдать десятки полновесных советских рублей за дешевый пакет из супермаркета, который в США стоил 10 центов, только потому, что на нем — реклама «Мальборо» и он — «из самих Штатов».

То есть фарцовщики были носителями особой идеологии, которая предполагала определенный стиль поведения, одежду, музыкальные предпочтения и которая четко отделяла обычных советских людей (или, как их потом стали называть, «совков») и «продвинутых», «цивильных» молодых людей, стремившихся жить по западным стандартам, к каковым себя относили «стиляги» и фарцовщики. Они даже имели свой сленг, сформировавшийся на основе английского и затем повлиявший на язык хиппи (пример словечек из этого сленга: «ченчить» — совершать сделку, «дойч» — западный немец, «воч» — часы).

К обычным советским гражданам в их кругу принято было относиться с высокомерием, презрением опаской, как к чужакам, и это было вызвано не только западопоклонством, но и агрессивной реакцией со стороны законопослушных граждан на «стиляг». «Своим» «стиляги»-фарцовщики, наоборот, старались помочь, считалось бесчестьем обмануть «своего» покупателя, подсунуть ему фальшивку, некачественную вещь, запросить слишком большую цену.

Эти черты фарцовки — кастовость, идеологичность, стремление, прежде всего, обеспечить «своих», определенная взаимопомощь среди «своих» и ограничение конкуренции, сохранились на всей протяжении ее истории, хотя и впоследствии были выражены не так явно. В 1970-е фарцовка изменилась, пошла вширь, выросла в целую систему. На эти годы пришлось массовое распространение субкультуры западопоклонства в СССР (прямо пропорциональное ослаблению веры в официозную марксистско-ленинскую идеологию, которая закостенела в мертвенных формах, уже не отвечавших никаким вызовам реальности).

Движение «стиляг» исчезло, но зато их ценности проникли в массы. Теперь уже даже комсомольцы, на собраниях произносившие правильные слова о «язвах капитализма» и «светлом будущем коммунизма», в которые сами они давно перестали верить, были не прочь тайком прикупить западную пластинку или зажигалку. Спрос породил предложение — фарцовка из внутреннего дела стиляг превратилась в целую систему с разделением труда и ролей и оборотами в тысячи и десятки тысяч.

Изменения действительно были впечатляющие. Прежде всего, фарцовщик перестал быть одновременно добытчиком и продавцом товара. Одни люди контактировали с иностранцами и выменивали у них вещи, другие — перекупали их у «поставщиков» и продавали покупателям, третьи — были посредниками между продавцом и покупателем. Внутри каждой категории тоже имелась своя специализация. Кроме того, возросший спрос невозможно было удовлетворить при помощи одних иностранных студентов, возникли новые каналы поставки.

Гостиничная фарцовка имела место в гостиницах типа «Интурист», где останавливались иностранцы и желательно из капстран. Фарцовкой там занималась гостиничная обслуга. Это приносило столь солидный доход, что вскоре для того, чтобы устроиться на эти места, нужно было заплатить немалую по советским временам сумму. Васильев приводит прейскурант цен за должности в подобных гостиницах Москвы в 1970-е годы: место горничной — 1000 рублей, администратора по этажу — 2000 рублей, официанта в гостиничном ресторане — 1500 рублей, уборщица — 500 рублей.

Причем, естественно, даже не все, кто имел такие деньги, мог рассчитывать на место, брали только знакомых, «проверенных» людей. Деньги эти можно было «вернуть» за полгода работы при умеренных темпах фарцовки, дальше человек работал уже «на себя».

Была налажена целая слаженная система фарцовки, где каждый четко выполнял свою роль и имел свою специализацию. Уборщицы и горничные брали у иностранцев только мелкие вещи — духи, кофточки, галстуки зажигалки в обмен в основном на спиртные напитки.

Дежурные по этажу специализировались на более крупных вещах — костюмах, пальто, плащах, при этом рассчитывались также, как правило, спиртным, или сувенирами. Официанты занимались обменом крупных партии вещей (например, по десятку или несколько десятков плащей) на крупные партии икры и водки (и к ним обращались уже не случайные иностранцы, а те, кто сознательно занимался контрабандой). Причем, сами добытчики полученные вещи не продавали: так горничные сдавали их старшим горничным, старшие горничные — администратору по этажу, официанты — барменам.

За сданные вещи каждый участник цепочки получал гонорар в рублях, естественно меньший, чем вещь стоила на черном рынке, зато постоянный и более или менее безопасный. Те же работники гостиницы, кто пытался вещь скрыть и продать самостоятельно, очень скоро неизбежно выдавал себя и его изгоняло из своих рядов само сообщество фарцовщиков (самостоятельная фарцовка была разрешена лишь в конце 80-х, когда система стала рушиться). Главное звено в цепочке (как правило, это был администратор) уже сдавал товар оптом профессиональному фарцовщику «со стороны», а тот при помощи посредников продавал его на черном рынке.

Никакой конкуренции среди участников гостиничной фарцовки не было. Каждая горничная или каждый официант работали лишь со «своим иностранцем» и сдавали товар «своей» дежурной по этажу или «своему» бармену по твердой цене. Иностранцы эти правила знали и если однажды совершали сделку с одним официантом, то уже обращались только к нему (хотя теоретически им было известно, что большинство других официантов занимаются тем же). Конкурентная борьба порушила бы всю систему, а для нее главное было — слаженная работа.

Считалось, что лучше получать меньше, но чаще посредством работы сообща, чем одному пытаться сорвать большой куш и тем самым «погореть» и подвести других. Слишком жадных до денег система не любила и отторгала, их деятельность тоже создавала дополнительную опасность. Д. Васильев утверждает, что гостиничная фарцовка не знала солидарности и взаимопомощи, но под взаимопомощью он понимает почти братские отношения.

Естественно такую солидарность фарцовщики 1970-х не практиковали, они все таки были люди прагматичные. Но ведь это — спор о терминах: разве не является определенной взаимовыгодной взаимопомощью исключение из своих рядов слишком жадных или слишком неуживчивых и склонных конкуренции членов — ведь таким образом фарцовщики заботились об интересах всего сообщества фарцовщиков, которые в данном случае совпадали с личными интересами каждого из них?

Васильев признает также, что фарцовщики передавали друг другу информацию об облавах в гостиницах, которую заблаговременно получали от коррумпированных милиционеров (система и держалась за счет коррупции, а также за счет покровительства со стороны КГБ, который использовал фарцовщиков как информаторов), а ведь то тоже не что иное как взаимопомощь, конкуренты напротив, старались бы друг друга «сдать».

В том-то и дело, что участники гостиничной фарцовки не имели заинтересованности в том, чтоб «убрать» другого фарцовщика, напротив, выпадение звена из цепочки ударяло по работе всей цепочки и было невыгодно всем. Так, арест одной младшей горничной снижал доходы старшей горничной и дежурной по этажу, которым та сдавала товар.

Еще одним крупным каналом поставки товара для фарцовки были шоферы-дальнобойщики, работники организации «Совтансавто», которая занималась перевозкой грузов за границу. Схема фарцовки у них была такая же как у моряков торгового флота: в страны Скандинавии они везли спиртное и сигареты, там продавали их проверенным и постоянным покупателям, на вырученные деньги приобретали ширпотреб, который прятали в машинах (под сиденьями, в кузове и т.д.) и большей частью «сдавали» дома по твердой цене оптовикам-фарцовщикам и совсем немного оставляли себе — для личного пользования и для мелкой торговли в кругу знакомых. В страны соцлагеря везли в основном золото, а привозили оттуда товары, которые котировались в СССР — гэдээровские игрушки, польские дубленки, югославские сапоги. 4.4. Виды мелкой фарцовки.

Обслуга «Интуристов», «торговнавты» и шофера-дальнобойщики — это были три самые крупные канала поставки, через которые иностранный и прежде всего западный ширпотреб бесперебойно поступал на черный рынок СССР. По мелочам фарцевали гиды туристических групп, «бомбилы», которые околачивались у гостиниц, и обслуга и посетители «Интерклубов», то есть закрытых клубов, созданных в портовых городах СССР специально для отдыха иностранцев. Эти каналы фарцовки серьезного значения не имели и соответственно отношение к тем, кто в них был задействован, со стороны крупных «системных» фарцовщиков было снисходительное, а то и презрительное.

Гиды-фарцовщики занимались этим от случая к случаю, это не было для них основным источником дохода. В «Интерклубах», как сообщает Васильев, работала молодежь, которая там, так сказать, получала квалификацию. Что же касается окологостиничных «бомбил», которых официальная пропаганда и отождествляла с собственно фарцовщиками, то они среди «системных» фарцовщиков считались самой низшей презренной кастой.

«Бомбилы» стояли у гостиниц или подкарауливали иностранцев в подворотнях с пиджаками, полными значков и сувениров, не от хорошей жизни. Швейцар, который пускал в гостиницу «системного» фарцовщика-оптовика за нафарцованным обслугой товаром, никогда бы не пустил «бомбилу», предложи он хоть вдвое больше за вход; и дежурные и горничные никогда не продали бы ему товар. «Бомбила» был вне «системы», он был предоставлен сам себе и работал на свой страх и риск.

«Бомбилы» в отличие от «системных», не были защищены, и хотя они исправно платили постовым милиционерам, во время плановой облавы все равно несколько «бомбил» попадалось (тогда как «системные» фарцовщики находились «под крышей» КГБ и их милиция не трогала). Васильев утверждает, что за всю историю фарцовки в СССР практически не было случаев, чтобы взяли оптовика с крупной партией, зато «бомбил» с парой кофточек или дамских колготок брали и сажали регулярно и именно о них писали газеты, в итоге обыватель и думал, что фарцовщики — это странные парни, готовые за решетку за пару французских дамских колготок.

Помимо того, «бомбилы» вынуждены были сами реализовывать товар, поскольку посредников у них также не было. В итоге с какой стороны ни подойди, бомбила был фактически изгоем среди фарцовщиков, не имеющим крупных доходов, зато постоянно подвергавшимся опасности ареста и тюремного срока за спекуляцию. Его презирал и свой брат фарцовщик, и законопослушные граждане. Ясно, что желающих заниматься такого рода торговлей было немного, и, как говорит Васильев, текучка кадров среди бомбил была высокой, многие бросали это дело после первой облавы и воспитательной беседы в пункте милиции.

К 1980-м годам «система» окончательно подмяла под себя «бомбил», над ними появились «смотрящие», более удачливые фарцовщики, которые снабжали «бомбил» сувенирами и водкой, и оправляли их искать клиентов, желательно таких, которые могли бы поставлять вещи регулярно. Полученные вещи у «бомбил» подчистую забирались за мизерную цену в рублях. Желающих заниматься таким опасным и не приносящим большой прибыли видом фарцовки было и раньше не очень много, после введения «новых порядков» почти не стало совсем.

Мы говорили о добытчиках или поставщиках товара, но сами они вещи почти не продавали (разве что по мелочам и в кругу знакомых). Продажей занимались скупщики и посредники, иногда в одном лице. Они покупали товар оптом, а сдавали его в розницу, соблюдая строжайшие правила конспирации. В 1970-х годах продажа осуществлялась на квартирах фарцовщиков, но попадал туда покупатель через посредника, в качестве которого выступал другой фарцовщик. Он наводил покупателей на своего товарища, а тот — на него.

Фарцовщика советский гражданин, желающий купить заграничные вещи, и имеющий для этого нужную сумму денег, определял по внешнему виду. Ведь фарцовщик был не просто спекулянтом, а представителем определенной субкультуры: он одевался по последней западной моде, курил западные сигареты, пил западные спиртные напитки, хорошо разбирался в западной музыке, говорил на сильно англизированном жаргоне. Короче, он вел себя так, как по его советским представлениям, должен себя вести стопроцентный американец.

Посредник никогда не сообщал покупателю адрес продавца заранее, он вез его к своему товарищу «втемную». Ассортимент товаров и цены покупатель тоже узнавал лишь «на месте». Каждый фарцовщик имел знакомых покупателей, которые становились постоянными покупателями и обращались только к нему (и еще рекомендовали его своим знакомым). Конкуренции между продавцами поэтому не было, наоборот, он помогали друг другу, поставляя друг другу клиентов (конечно, это была не бескорыстная помощь, она предполагала ответную услугу). В 1980-х в городах СССР возникают специальные места, где фарцовщик стали продавать товар фактически полулегально, но это была уже эпоха заката фарцовки.

Опубликовано на сайте  Bizataka.ru


В тему:


Читайте «Аргумент» в Facebook и Twitter

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.

Важно

Как эффективно контролировать местную власть

Алгоритм из 6 шагов поможет каждому контролировать любых чиновников.

Как эффективно контролировать местную власть

© 2011 «АРГУМЕНТ»
Републикация материалов: для интернет-изданий обязательной является прямая гиперссылка, для печатных изданий - по запросу через электронную почту. Ссылки или гиперссылки, должны быть расположены при использовании текста - в начале используемой информации, при использовании графической информации - непосредственно под объектом заимствования. При републикации в электронных изданиях в каждом случае использования вставлять гиперссылку на главную страницу сайта www.argumentua.com и на страницу размещения соответствующего материала. При любом использовании материалов не допускается изменение оригинального текста. Сокращение или перекомпоновка