Север Луганщины: жизнь на границе войны и мира

|
Версия для печатиВерсия для печати
Фото:  Север Луганщины: жизнь на границе войны и мира

Жизнь местных жителей напоминает известный кинофильм «Свадьба в Малиновке». Корреспондент INSIDER побывал в Сватово и Старобельске, чтобы выяснить, где заканчивается межа сепаратизма.

Север Луганской области — один из немногих районов Донбасса, где нет сепаратистов. Украинские СМИ поспешили разрекламировать его как «форпост украинства».

Однако на самом деле жизнь местных жителей напоминает, скорее, известный кинофильм «Свадьба в Малиновке». У них непростые отношения с расквартированным вблизи партизанским батальоном майдановцев.

Однако боевиков сепаратистов они боятся еще больше. Особенно боятся, что после президентских выборов военные покинут эти места и сюда придут представители «Луганской народной республики».

Корреспондент издания INSIDER побывал в северных районах Луганщины и попытался описать "50 оттенков серого«​​, из которых состоит реальность здешних жителей.

«И это еще не все»

— Поезд через Сватово не идет, — одного за другим ошарашивает пассажиров проводница вагона.

— А чего?

— Вы что, с Луны свалились? Там война!

— Я позавчера ехал! — возмущается пожилой мужчина.

— Так это было позавчера!

В тот день стреляли в Рубежном и Лисичанске, и поезд № 126 «Киев-Луганск» перенаправили через Лозовую. Тем, кто не попадет на свои остановки, проводница от имени «Укрзализныци» предлагает «делайте шо хотите», и все решают сойти в Харькове.

— Харашо хоть так ходим, — ворчит проводница. — А то мы можем и забастовать. Чего мы должны под пулями ездить?

57-летняя тетя Люба едет в Троицкий район. Должна была, как и я, сойти в Сватово. К нам присоединяется студент Ярослав. Мы решаем ночевать на вокзале в Харькове вместе.

— Самой очень страшно. Щас такое время!

У меня сжимается сердце. Позже оказывается, что она боится воров. Тетя Люба — сварливая, коренастая, коротко стриженая седая крестьянка — рассказывает, как по селу ездит армия, а все село ходит кормить «голых-босых-голодных детей».

— Из-за «них» танки в селе, а теперь из-за «них» и в в село попасть не можешь. Вот песьи души! — Тетя Люба не уточняет, кого «них», это станет понятно только потом. — Паддддлюкы. И это еще не все!

— Что еще? — замираю снова.

— Две недели без дождя!

Большой город

— Сватово теперь стал большой город, — иронизировала тетя Люба.

Городок ныне — административный центр области: сюда переехала и.о. губернатора, сюда перевели и ГУ МВД, предварительно бросив дезу ​​о переводе в Старобельск.

Мы с тетей Любой и студентом Ярославом уже настроились ночевать на харьковском вокзале, но чудом в полночь находим попутку.

— Говори по-русски, чтобы не привлекать лишнего внимания, — советует мне водитель и сразу переходит обратно на украинский суржик.

Я расспрашиваю, почему у них не закрепился сепаратизм, но не слышу патриотических заявлений:

— У нас каждому сепаратисту надо четыре коровы подоить, — говорит тетя Люба.

— К нам пока доедешь, колеса поотваливаются. Даже у танка, — смеется Ярослав.

По дороге в Сватово, занявшей пол-ночи, мы прошли три блокпоста украинской армии и МВД, едва не переехали трех лисиц, и у нас чуть ли не «поотваливались» колеса. Тетя Люба и Ярослав поехали дальше на Троицкое: говорили, там дорога еще хуже. Жду рассвета на сватовском вокзале с тремя пьянчужками.

Север Луганщины: жизнь на границе войны и мира

Чтобы лучше понимать, в Сватово нет ни одного дома выше трех этажей. А, нет: есть четырехэтажная райгосадминистрация. В городе доминируют велосипеды и скутеры, которые здесь продают в кредит. Самый распространенный тип машины — «Жигули», за рулем которых сидит дядя с казацкими усами (как потом выясняется, многие из них — охотники, участники местной самообороны).

И вот идешь ты в 7 утра по центру чистенького Сватово, расчувствуешься — и осознаешь, что из-за киоска «Мобильная связь» снизу тебя направлено дуло пулемета.

«Милицию мы немного приструнили»

Пулеметчик отводит дуло и взгляд, дает пройти. Он не один. По площади перед Домом культуры — их несколько десятков. Вот как себе представляешь фразу «вооруженные до зубов», так оно и есть: подствольные гранатометы, несколько РПГ, у каждого по десятку рожков к АК. Как потом окажется, солдаты охраняют завоз бюллетеней в окружизбирком накануне выборов.

Городок маленький, и чтобы тебя не поняли неправильно, когда встретят снова, идешь в РОВД представиться и взять телефончик на всякий случай. Окна первого этажа райотдела закрыты мешками с песком. Десятки людей с автоматами.

На крыше райгосадминистрации также автоматчики. Пройти к и.о. губернатора, которая передислоцировалась в Сватово, можно с заднего хода. Его охраняют несколько джипов с накачанными мужиками в штатском.

— Здесь демократически настроенное население, — объясняет корреспонденту INSIDER разницу между югом и севером Луганщины и.о. губернатора Ирина Веригина. — Здесь транслируют украинские каналы. На юге нашей области шло зомбирование населения каналом ЛОТ, будто бы придут «бандеровцы», которые будут над людьми творить насилие.

Украинская власть сейчас контролирует девять северных районов области: по линии Сватовский-Старобельский-Новоайдарский-Мловський и все, что на север. Несмотря на разницу в менталитете между Донбассом на юге Луганщины и Слобожанщиной на юге, ключевой фактор контроля — армия.

— На юге области открыты границы, и туда прошли граждане России, — говорит Веригина. — На севере у нас усиленная граница, а также у нас на территории этих девяти районов находится украинская армия, которая защищает украинское население.

— А что милиция?

— Милиция в Луганской области деморализована. Более 90% не готовы служить, — утверждает Веригина. — Очень долго милиция занималась не тем, чем должна заниматься: «крышеванием» копанок и т.д..

Сейчас в луганскую милицию направили «подкрепление» из других регионов. Как говорит корреспонденту INSIDER мэр Сватово Евгений Рыбалко, «милиционеры уже начинали считать, сколько зарабатывает лейтенант в России, но мы их немного приструнили». Приструнили, складывается устойчивое впечатление, присутствием армии.

Север Луганщины: жизнь на границе войны и мира

Евгений Рыбалко

Недавно ГУ МВД в Луганской области возглавляет Анатолий Науменко. Мягкий, что я слышал о нем от должностных лиц и местных депутатов, — «ненадежный человек». В Старобельске местный депутат утверждает, что Анатолий Науменко известен в народе, как «Толик Железяка» — это должно отражать как его характер, так и тот факт, что милиционер, как утверждает депутат, «крышевал» рынок металлолома.

А подполковник Минобороны Сергей Мельничук даже заставит меня записать на диктофон, кто кому и сколько якобы «занес» за назначение Науменко, но поскольку подполковник не предоставил доказательств, ограничимся одним интересным фактом. Незадолго до назначения Науменко на должность начальника ГУ МВД Арсеном Аваковым, так называемый «народный губернатор» Луганщины, ныне глава «Луганской народной республики» (ЛНР) Валерий Болотов назначил того же Анатолия Науменко «народным милиционером».

В тему: Интернет-пользователи о «создателях луганской республики»: просто беспредел!

«Ты же не станешь сажать картофель на асфальте»

Мэр Сватово Евгений Рыбалко является одновременно и координатором Сватовской Самообороны, или «штаба единства». Как утверждают недоброжелатели — горсовет перехватила инициативу низов.

— Эй, репортер, иди сюда! — кичит он мне.

Рыбалко сидит на лавочке под горсоветом, где утром тусили местные ханурики. Мэр — крепкий мужчина в футболке и кепке, с виду и не скажешь, что глава города.

Когда я начинаю задавать вопросы, на которые он не может отвечать в присутствии местных, Рыбалко ведет меня с лавочек в мэрию. По дороге показывает актовый зал: здесь на полу расстелены десятки матрасов для самообороновцев. На всякий случай.

Известную в интернете историю о том, как сватовские и старобельские вроде бы не пропустили боевиков ЛНР накануне «референдума», Рыбалко рассказывает значительно менее драматично. На самом деле боевики ЛНР все же побывали в Сватово (и в Старобельске), но здесь все обошлось переговорами. Даже флаг Украины не срывали (а в Старобельске сорвали).

— Ты ведь не станешь сажает картофель на асфальте, — объясняет Рыбалко несостоятельность «сепаратистов» закрепиться в Сватово. — Нужна подготовленная почва. А здесь ее не было. Если в других регионах ЛНР встречали, как осободителей, то здесь они не встретили ликующе толпы.

Но не все так однозначно: во-первых, въезд перекрывала Нацгвардия, во-вторых, «референдум» в Сватово все же прошел — без участков. На тех же лавочках, где мы встретились с Рыбалко.

Рыбалко тогда сказал милиционерам не мешать людям, чтобы не провоцировать их, а только предупредить, что те совершают правонарушение. Сейчас, когда в городе украинская армия, организаторы из КПУ отрицают свою руководящую роль в этом событии.

Наше длительное общение с мэром Сватово заканчивается, когда к Рыбалко приходит «военный» координатор проукраинской Самообороны с дядей с казацкими усами. Координатор — Леонид Привалов, родом из Брянской области (Россия). Привалов жалуется, что власть не хочет вооружить их самообороновцев настоящим оружием:

— У нас под тысячу охотников. Но ведь с гладкостволом против «калаша» не попрешь.

А потом приезжает на черном джипе под охраной автоматчиков Анатолий Науменко, глава ГУ МВД.

— Большой начальник, — смеется Рыбалко. — Как по званию, так и...

Он показывает руками размеры Науменко.

50 оттенков серого

В Старобельске и особенно в Сватово сейчас сложнее найти и разговорить так называемых «пророссийски» настроенных людей. Не потому, что их нет: конъюнктура не та, в городах сейчас украинские силовики. Но люди настроены по-разному. Так, кроме людей, которые голосовали на лавочках за ЛНР, были и сватовчане, которые ездили голосовать на юг области.

В регионе — просто радуга разных точек зрения. Есть русскоязычные люди, которые против сепаратизма, но не признают украинскую власть. Женщины спорят:

— Людка говорит: «Если мы придем на выборы, тем самым мы признаем эту власть». А я ей: «Да, а что ты предлагаешь»?

Есть еще более парадоксальные взгляды. 31-летний Влад, с которым мы разговорились на улице, говорит:

— Я за отделение от этой пед**стической власти. Лучше бы в Россию вступить — а нет, так хоть автономия. Но слушай: хорошо, что сюда армию ввели. А то «ополчение» ЛНР — это уже перебор. Я сначала очень поддерживал: вот, люди борются за свое. Но когда они начали грабить и убивать? Все началось, когда «калаши» раздали кому ни попадя. Так что пусть здесь украинская армия еще постоит.

В регионе сейчас транспортный коллапс. С одной стороны, все меньше людей решаются хоть куда-то ехать, а с другой — из-за этого сокращается количество маршруток и электричек. В итоге и те, кто все-таки хочет ехать, не могут этого сделать.

Водитель автобуса «Харьков — Северодонецк»:

— Сегодня Сватово конечная. Вчера была Кременная.

— А там, дальше — что?

— Война.

Север Луганщины: жизнь на границе войны и мира

Худощавый дед, который не может выехать, матерится через слово:

— Понаобъявляли народных республик, а на народ им наплевать!

Дядя с казацкими усами называет представителей «Луганской народной республики» ярким словом, которым местные, которые не любят ЛНР, применяют к боевикам:

— Шелупень.

На автостанциях собираются люди со всего региона. Злы даже те, кто сохранил чувство юмора. И начинают ругать «их». А во время разговора оказывается, что взгляды собеседников отличаются на несколько оттенков серого. Для кого-то плохие «они» — это новая украинская власть, для кого-то — армия и милиция, для кого-то — ЛНР. Но как бы ни различались взгляды собеседников, общий язык всегда найти можно:

— «Они» там между собой делят деньги и власть, а нам здесь достается.

У многих даже нет конкретных взглядов, за кого они или против кого. Все, что нужно людям:

— Когда они, наконец, закончат? — говорят, когда мимо проезжает колонна военной техники.

— Все, что я хочу, — это чтобы мои дети никогда не видел БТРов, когда идут в школу, — говорит таксист, который вроде бы и против украинской власти, но еще больше не любит ЛНР.

«Проукраинская» женщина, член избирательной комиссии из Новоайдарского района, говорит подруге:

— Я готова на коленях ползти к одним, а потом на коленях ко вторым, чтобы только они прекратили.

Парень из Стаханова рассказывает, как вторые сутки добирается домой на попутках, КамАЗами и пешком. Однажды — с большими глазами рассказывает он — под Старобельском проходил пешком через КПП «правосеков». К счастью, пронесло.

Через два часа, вжавшись в единую маршрутку за день, я оказываюсь в логове этих «правосеков».

Шайтан-труба

Под Старобельском в селе Половинкино — на трассе, ведущей в подконтрольный ЛНР Луганск — дислоцируется 24-й батальон территориальной обороны в Луганской области. Это — не военная тайна.

Но по приезде в город сразу начинается конспирация: есть «свои» таксисты и «не свои». С «не своими» ехать не надо, хотя и так весь город знает, где батальон. Владимир Григоренко, координатор Старобельского Евромайдана, организует мне «своего» таксиста Андрея с золотыми зубами, который настаивает, чтобы я ничего ему не платил.

— Только пусть блымнет фарами, — предупреждает Иван из батальона. — И очень медленно едет.

На входе меня встречает человек в бандане, но я уже знаю его кличку, и меня проводят за баррикады.

Север Луганщины: жизнь на границе войны и мира

Батальон не имеет брендового названия типа «Донбасс» или «Азов», только номер. Возможно, потому, что подчинен не МВД, а Минобороны. 24-й батальон дисклоцируется в бывшем колбасном цехе. Очень живописное место. Не менее живописны — сами военнослужащие. Батальон состоит наполовину из жителей Луганской области, наполовину — из людей из других областей, но практически все — евромайдановцы. Луганчане — давние активисты известных общественных организаций. Просят изменить имена, потому что у многих на юге Луганщины остались семьи. Боятся, чтобы не вычислили.

— А «правосеков» у нас нет ни одного, — смеется парень в тельняшке с «калашом» через плечо. — «Правый сектор» разлагается изнутри из-за аморального поведения.

На большинство вопросов отвечает только комбат, подполковник Сергей Петрович Мельничук, которого здесь называют «Петрович». Батальон начали формировать, как партизаны — в лесах. Большинство составляют мобилизованные Министерством обороны добровольцы. Несмотря на босяцкий вид, все они официально являются военнослужащими.

После интервью и экскурсии по территории меня кормят ухой в казармах.

— Говорят, голодные мы. А кормят хорошо, — говорит луганчанин Коля, которому уже за сорок. — И оружие есть. Ты же сам видел. У меня даже шайтан-труба лежит, — так он называет ручной зенитный комплекс.

— «Голые-босые», говорят, — вспомнил я тетю Любу.

— Босые, это да. В своем ходим.

Коля, бывший помощник депутата Олега Ляшко, просил еще передать:

— Напиши, Ляшко — п***с . Обещал нам бронежилеты и про***зделся.

В какой-то момент сработала одна из «растяжек» вокруг территории — со свистом и взрывом в воздух взлетела светошумовая граната. Иван сразу хватает бронежилет, убегает. Потом все засуетились: граната подожгла полосу сухой травы. Бойцы спорят: одни говорят, надо тушить, другие — само погаснет. Наконец, все-таки погасили.

Все это напоминает партизанскую армию Ковпака, плюс мобильные телефоны и мобильный интернет.

Я был в батальоне вечером. Все были трезвыми, все слушали приказы Мельничука и командиров взводов. Комвзвода просил разрешения выйти за продуктами.

— А ты послушаешь, что о нас местные говорят, — провожает меня Иван.

Г***но на цидилке

Как и положено партизанам, у 24-го батальона — непростые отношения с местными. И это, считайте, в отличие от Ковпака или УПА, они не заставляют никого ни расселять их, ни кормить. Только ездят в город за продуктами и выполняют задания.

— Ходили здесь по селу с автоматами, — жалуется бабушка в Половинковом. — А у нас дети в школу ходят.

— Ходят с оружием, а кто они такие? Свои? Не свои? — жалуется девушка на автобусной остановке.

— Да это армия наша, которая нас бережет, — саркастически говорит парень на «жигулях», который подвозит меня через КПП. У парня на зеркале — большая георгиевская лента. Демонстративно. Он говорит, что в Старобельске все — за Россию. — Иногда бережет, а иногда и сама стреляет.

Север Луганщины: жизнь на границе войны и мира

Весь Старобельск насторожен из-за нескольких случаев, произошедших за день до моего приезда. Центральные СМИ показали события здесь, как «стрельбу со стороны сепаратистов», из-за чего в Старобельске даже проукраинские горожане теперь не верят центральным СМИ.

Из показаний свидетелей со всех сторон: несколько условно «пророссийских» старобельцев заблокировали военную технику (два КамАЗа). Несколько условно «проукраинских» — разница между ними в несколько градаций серого — пробовали уговорить своих кумовьев — сватов — знакомых перестать это делать. И тут приехали «партизаны» с Половинкиного, арестовали четырех самых активных «сепаратистов». Подполковник Мельничук организовал в колбасном цехе импровизированную гауптвахту. Хуже то, что во время стрельбы бойцы Мельничука ранили одного из местных «сепаратистов» в ногу. Они сами же потом занесли его в карету «скорой помощи».

— Это махновщина! — говорит мне условно «пророссийский» таксист Влад, который был свидетелем. — Почему в пионерлагере стоит нормальная армия и против нее слова никто не скажет?

В тот же вечер произошел еще один случай: на блокпосту или по недоразумению, или из-за страха водитель машины, местный цыган, начал убегать — ему вслед зарядили очередь и ранили. Хуже, что с водителем была беременная женщина. Ее также ранили. В батальоне утверждают, что к этому случаю они не имеют никакого отношения, но город верит в обратное.

Север Луганщины: жизнь на границе войны и мира

Подполковник Мельничук, комбат партизанского батальона, 42 года

Даже координатор Евромайдана Владимир Григоренко, который полностью поддерживает батальон, говорит:

— В сложившихся условиях уместна передислокация батальона.

Местным не нравится и сам босяцко-анархистский вид батальона. Там обижаются: ​​Минобороны не выделяет им достаточно обмундирования.

Несмотря на конфликты с отдельными батальонами, местные — независимо от политических убеждений и градаций серого — опасаются отвода украинской армии.

— После выборов армию отведут, а мы тут уже враги ЛНР, — прогнозирует мэр Сватово.

Совершенно независимо друг от друга в течение этих дней, полдесятка людей вспоминали фильм «Свадьба в Малиновке», а именно знаменитый эпизод с шапками: «Опять власть меняется». Об этом эпизоде ​​говорили очень разные люди в разных местах — от председателя одного из избирательных участков и актера Валерия Немушенко и до дяди с усами на вокзале, который матерился на «Сомали, б***дь» в регионе.

— Им сейчас надо показать, что выборы прошли, — говорит таксист Влад в Старобельске. — А потом они армию отведут, и привет, свадьба в Малиновке. Сюда придут «элэнэровцы», и мы для них уже враги. А куда нам деться? Мы здесь останемся, как говно на цедилке .

Артем Чапай,опубликовано в издании  INSIDER


В тему:


Читайте «Аргумент» в Facebook и Twitter

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.

Последние новости

Важно

Как эффективно контролировать местную власть

Алгоритм из 6 шагов поможет каждому контролировать любых чиновников.

Как эффективно контролировать местную власть

© 2011 «АРГУМЕНТ»
Републикация материалов: для интернет-изданий обязательной является прямая гиперссылка, для печатных изданий - по запросу через электронную почту. Ссылки или гиперссылки, должны быть расположены при использовании текста - в начале используемой информации, при использовании графической информации - непосредственно под объектом заимствования. При републикации в электронных изданиях в каждом случае использования вставлять гиперссылку на главную страницу сайта www.argumentua.com и на страницу размещения соответствующего материала. При любом использовании материалов не допускается изменение оригинального текста. Сокращение или перекомпоновка частей материала допускается, но только в той мере, в какой это не приводит к искажению его смысла.
Редакция не несет ответственности за достоверность рекламных объявлений, размещенных на сайте а также за содержание веб-сайтов, на которые даны гиперссылки. 
Контакт:  uargumentum@gmail.com