“Забытый” холокост в Одессе: как это было

|
Версия для печатиВерсия для печати
Фото:  Румынский солдат конвоирует группу еврейских женщин и детей, предназначен

 80 лет назад, 22–24 октября 1941 года, по приказу пронацистского диктатора Румынии Иона Антонеску в Одессе расстреляли, повесили и заживо сожгли около 22 тысяч ее жителей, в подавляющем большинстве евреев.

Оценка этого, вероятно, самого масштабного преступления на оккупированных Румынией территориях СССР, вполне сопоставимого с Бабьим Яром, более шестидесяти лет оставалась фактическим табу в румынской исторической памяти, отмечает Радио Свобода.

Молчание, продолжавшееся и после 2004 года, когда официальный Бухарест с некоторым запозданием признал соучастие режима Антонеску в Холокосте, нарушили кинематографисты румынской “новой волны”. Но общество, похоже, до сих пор не готово к дискуссии на эту тему.

"Его Величество – не историк. Его Величество – сам история. Он творит историю, а не говорит о ней… Вы не можете обязать его высказаться о том, что произошло в Одессе, понимаете?"

Бухарест, 2010 год. На одном конце провода – пресс-секретарь Михая I, бывшего короля Румынии, на другом – режиссер-документалист Флорин Иепан, двумя годами раньше начавший кинопублицистический проект "Одесса". Документальный фильм, который Иепан снимал и монтировал пять лет, не ставил целью реконструкцию одесских событий осени 1941-го, и без того подробно описанных и убедительно документированных. В фокусе оказалась исключительно Румыния наших дней – и степень готовности ее официальных лиц и публичных интеллектуалов дать оценку событиям, ставшим, по словам режиссера, “самым черным днем румынской истории”.

Уже в самом начале съемок Иепан превратился в форменное проклятие для “уважаемых в стране людей”. Наблюдая в первой части фильма "Одесса" бомбардировку политического и культурного истеблишмента Румынии прямыми и жесткими вопросами – как и всевозможные дипломатичные (и не слишком) способы ухода от ответа на них, – зритель не может отделаться от ощущения, что присутствует на разыгранной в официальных кабинетах и конференц-залах черной комедии. Но чем дальше, тем комичного все меньше. Кульминационные кадры были отсняты в 2011 году, когда по приглашению Фонда Фридриха Эберта, содействовавшего созданию фильма, в Бухарест приехал Михаил Заславский – последний из переживших одесскую бойню. 

Вместе с режиссером и оператором Заславский путешествует по уже знакомым зрителю правительственным чертогам, чьи обитатели шарахаются от него, как черти от ладана. Уворачивается, не подавая ему руки, и экс-президент Румынии Эмиль Константинеску, на ходу бормоча, что он “уже извинился”. Президент, надо думать, имел в виду послание, адресованное им в 1997 году Ассоциации еврейских общин Румынии, но понятно, что и для Заславского, и для большинства зрителей это так и остается тайной. Не менее красноречивы и реакции других VIP.

“Никто не хочет посмотреть в глаза этому старику, который ничего не требует от страны, откуда пришли палачи его народа. Историки, политики, журналисты – все как один извиняются, что слишком заняты, слишком загружены. Но в конце концов, не пробирает ли оторопь, когда история хлопает вас по плечу и спрашивает сигаретку или стакан воды?” – напишет потом одна из румынских рецензенток "Одессы" Сабина Михэйкэ. Двое ее коллег назвали фильм “противоречивым”, но так и не потрудились объяснить читателю, по какой причине.

Совместная румыно-германо-украинская продукция, "Одесса" впервые была показана в законченном виде в 2013 году на бухарестском фестивале документального кино One World Romania. Вскоре последовала немецкая премьера – на третьем канале общественного телевидения MDR. В числе европейских презентаций киноленты был и показ на Одесском международном кинофестивале (OIFF) в 2014 году.

По ряду причин зарубежному зрителю более известен другой фильм на ту же тему – артхаусная комедия нуар Раду Жуде "Мне плевать, если мы войдем в историю как варвары" (эти слова, согласно устным свидетельствам, Антонеску произнес после отдания приказа об убийствах 22 октября). Как и в "Одессе", в "Варварах" речь о современной Румынии. О двойных стандартах морали, о селективном отношении к фактам истории, о страхе перед психологическим дискомфортом, о лицемерии и отсутствии эмпатии.

Послужили ли напоминания кинематографистов об одесском Холокосте толчком к широкой публичной дискуссии, или так и остались яркими, но единичными проявлениями гражданского мужества? Об этом, как и об особенностях румынской исторической памяти, накануне 80-летия бойни в Одессе режиссер фильма "Одесса" Флорин Иепан размышляет в интервью Радио Свобода.

– Одесскую бойню не сравнить даже с самыми свирепыми репрессиями против еврейского населения на территориях, вновь включенных летом 1941 в состав Румынского королевства. Чьи расовые законы, сколь бы драконовскими ни были, массовых убийств не поощряли. Введенное в стране чрезвычайное положение не отменяло ни юридических институтов, ни гражданской администрации, которая при желании могла противодействовать распоряжениям сверху, – как случилось, например, в Черновцах. Но население Одессы и всей Транснистрии, попав в зону оккупации, оказалось за рамками какого-либо правового поля, разделив судьбу жителей учрежденных нацистами Генерал-губернаторства и рейхскомиссариатов “Остланд” и “Украина”. Соответственно и военные преступления румын на пространстве между Днестром и Бугом равнозначны тем, что совершили немцы в своих оккупационных зонах. Тем не менее, подходы румынской исторической памяти к Транснистрии и ее тогдашней столице Одессе заметно отличаются. О Транснистрии, где только при массовых расстрелах погибло больше людей, чем в Одессе, в Румынии заговорили уже в 90-е. Одесса же и далее оставалась табу. Чем вы можете объяснить эту двойственность?

– О Транснистрии в послевоенной Румынии не забывал никто, хотя понятно, что при национал-коммунизме (коммунистический режим в Румынии при Георгиу-Деже и особенно Чаушеску, имевший специфический националистический уклон – РС) эта тема не приветствовалась.

На эту тему: За поступки отцов расплачиваются детям. Как сложилась судьба детей главных диктаторов мира

Доставшийся по договоренности с Рейхом как компенсация за земли, утраченные в пользу других его союзников, этот степной край к осени 1941 года превратился в румынский ГУЛАГ. Туда ссылали поодиночке и депортировали массово разных людей – евреев, цыган, политических противников режима, реальных и мнимых. Неважно, лишили их на тот момент румынского гражданства или нет, все они были свои. У всех в Румынии оставались родные, друзья, коллеги. Они писали письма, высылали посылки, стараясь как-то поддержать сосланных. А население огромной по нашим меркам Одессы было совершенно незнакомым. Не последнюю роль играл и языковой барьер – в Транснистрии благодаря обилию наших заключенных румынский язык быстро стал повсеместным…

Рафаэль Шаффер, главный раввин Румынии, выступает на церемонии памяти жертв Холокоста. Бухарест, 9 октября 2020 года

Рафаэль Шаффер, главный раввин Румынии, выступает на церемонии памяти жертв Холокоста. Бухарест, 9 октября 2020 года

– Политику румынизации в Одессе даже не начинали в силу ее заведомого провала?

– Конечно. Даже крайние шовинисты не считали этот город румынским. Может, когда-нибудь, лет через 20 после предполагавшейся победы над СССР... В начале 2010-х журналист Сорин Аврам, увы, рано и внезапно умерший, раскопал документы, из которых следовало, что под одесскую резиденцию Антонеску хотели переустроить обширную виллу на Французском бульваре. Но все это были, так сказать, прожекты на будущее. В начале же сороковых Одессу рассматривали исключительно как оккупированную территорию. Поэтому то, что учинила наша армия над бесправными одесситами – не только тяжкое, но и самое подлое преступление из когда-либо совершенных румынами. И здесь мы подходим к главному различию. В лагерях рабского труда и многочисленных гетто за Днестром наши граждане были не только палачами, но и жертвами. Оттого в румынской коллективной памяти Транснистрия – не только символ зверств и мучений. Это еще и масса свидетельств о неожиданной отзывчивости и эмпатии – как тамошних жителей, так порой и представителей власти.

– Хорошо помню историю о добром румынском охраннике, рассказанную мне бывшим узником гетто в Рыбнице

На эту тему: Советская прелюдия к нацистскому Холокосту

– Таких историй немало. У депортированных в Транснистрию, несмотря ни на что, оставалась какая-то связь с миром, какая-то поддержка извне, а иногда и изнутри, что также помогло более трети узников выжить. Иное дело Одесса, где люди, говорившие по-румынски, выступали лишь в роли оккупантов и убийц. Расстреливая горожан, где и как попало. Вешая их на перекрестках. Загоняя их в бараки, которые поджигали под непрерывным автоматным огнем… Все слишком однозначно, никаких смягчающих обстоятельств, никаких “при этом” и “тем не менее”. 22 тысячи жизней в неполных три дня. Именно поэтому об Одессе предпочитали молчать.

– Почему первыми, кто решился напомнить румынскому обществу об одесском позоре, стали не историки и не публицисты, а кинематографисты “Новой волны”?

– Можно долго рассуждать, отчего у нас, киношников, несколько иное ощущение истории, и чем оно отличается от конвенционального. Но не стоит ли сместить ракурс: почему об Одессе так долго молчали наши историки и публицисты? Они ведь и сейчас на эту тему не сильно разговорчивы. Исчезновение цензуры в данном случае никак не помогло, скорее наоборот... Понимаете, после революции все, что имело отношение к коммунизму, в одночасье было признано нелегитимным или достойным осуждения – в этом смысле мы мало чем отличаемся от других стран Центральной и Восточной Европы. Особенность в том, что румыны, виновные в не менее тяжких военных преступлениях, чем немцы, в Нюрнберге, однако, не фигурировали. Их судили в коммунистической Румынии…

– Только по военным преступлениям, если не ошибаюсь, было вынесено 668 обвинительных вердиктов.

– Совершенно верно. И вот уже в начале 90-х мы услышали голоса, призывавшие к ревизии даже этих приговоров – не говоря о кейсах бывших легионеров, интеллектуалов-идеологов румынского фашизма и прочих.

– Как раз тогда сын казненного экс-губернатора Транснистрии Георге Алексяну потребовал реабилитации отца, но Верховный суд в итоге отказал ему.

– Были и другие схожие попытки. Ясно, что правосудие не могло позволить себе присоединиться к хору избыточно эмоциональных политиков и публицистов. Однако в июне 1991 года ничто не помешало нашим парламентариям почтить память диктатора Антонеску минутой молчания. В западном мире это вызвало шок, в румынских же кинотеатрах спустя еще пару лет с успехом крутили двухсерийную эпопею Серджиу Николаеску (знакомого советскому зрителю по популярному румыно-французскому фильму 1967 года "Даки" – РС) с претенциозным названием "Зеркало – начало правды". В ней вчерашний придворный режиссер Чаушеску изобразил нашего главного военного преступника этаким рыцарем печального образа, трагическим героем-патриотом. В "Одессе", если помните, я задаю Николаеску вопрос, отчего в его богатой подробностями киноленте ни разу не звучит слово “еврей”, хотя так называемый еврейский вопрос находился в центре политической повестки диктатора в течение всего его правления. В ответ почтенный мэтр пытается сделать вид, что не вполне понимает, о чем речь… С тех пор ситуация изменилась, о глорификации Антонеску нет и речи, но многие призывавшие в 90-е к реабилитации фашистов до сих пор с нами. Среди публичных интеллектуалов и сегодня преобладают люди национал-консервативных воззрений. Их особенно много в возрастной категории 50+.

– То есть смена поколений обнадеживает?

– В целом да, хотя и не однозначно. Не успел растаять миф об Антонеску – трагическом патриоте, угодившем в капкан истории, как возник новый – о “золотом веке”. Который якобы наша страна переживала в межвоенный период. И молодежь вполне захвачена этим повествованием со всеми его ностальгическими обертонами. Временами кажется, что мы тихо-тихо скатываемся назад в тридцатые годы…

– Трудно поверить, что сегодня нашлось бы много желающих жить в ту эпоху. Иное дело, что в Румынии 1930-х годов существовал выразительный художественный авангард, работали первоклассные архитекторы, превратившие Бухарест в метрополию восточноевропейского модернизма. Трагедия сползания страны в фашизм, развернувшаяся на этом фоне, давно завершилась, а впечатляющие декорации остались. Впрочем, их творцы, в отличие от значительного числа тогдашних “властителей дум”, крайне редко симпатизировали фашистской идеологии.

– А вот попробуйте наугад опросить молодых жителей нашей столицы, какие значительные персонажи той эпохи им известны, – и, ручаюсь, вам не назовут ни единого художника или архитектора. Зато предъявят более или менее полный перечень самых токсичных имен: Элиаде, Чоран (выдающиеся румынские философы, в молодости увлекавшиеся фашистскими идеями, оба впоследствии покинули Румынию – РС) и далее по списку. Потому что именно они часто звучат в СМИ. Полномасштабной оценки противоречивых межвоенных лет мы до сих пор не видим – хотя наши историки молодого поколения в большинстве отнюдь не снисходительны к фашистскому прошлому.

– С момента первого показа "Одессы" обо многих преступлениях пронацистской диктатуры по-румынски была написана целая библиотека, не считая переведенных с тех пор работ зарубежных историков. Но на столь насыщенном фоне одесский сюжет едва ли не наиболее полно разобран лишь в соответствующей статье румыноязычной Википедии – гораздо более подробной, чем ее русско- и украиноязычный аналоги. Но и в ней отсутствуют ссылки на какие-либо иные румынские источники, кроме общих трудов. Похоже, что и после двух громких напоминаний Одесса не перестает быть чем-то вроде постыдного факта биографии, который скрыть невозможно, но на полноценную рефлексию попросту недостает моральных сил.

– Именно – и в этом принципиальное отличие нашего общества от немецкого. Ведь никаких политических препятствий, которые сдерживали бы честную дискуссию об одесских событиях, в Румынии давно нет. Табу исчезли, но психологический барьер никуда не делся. Временами начинаешь думать, что Одесса просто никого не интересует – и чувствуешь себя не менее одиноким, чем десять лет назад. Хотя здравый смысл подсказывает, что сегодня это игнорирование – скорее форма психологической защиты. Фрейд подробно описал этот механизм лет сто назад. Боюсь только, что в наших условиях вполне объяснимому чувству стыда сопутствует и некоторое лукавство, и желание не только пригладить самые острые углы, но и по возможности их обойти.

Жертвы Холокоста на юге Украины - евреи, депортированные из Одессы и убитые румынскими оккупантами, 1941

Жертвы Холокоста на юге Украины - евреи, депортированные из Одессы и убитые румынскими оккупантами, 1941

Увы, это касается не только Одессы. Вы когда-нибудь задумывались, почему мемориал жертвам Холокоста, сооруженный в 2009 году в центре Бухареста, повторяет форму газовой камеры? Лично мне трудно объяснить этот факт одним лишь невежеством авторов проекта. Ведь в каждом румынском учебнике написано, что фабрик смерти режим Антонеску не создавал, что сам кондукэтор ("вождь", официальный титул маршала Антонеску; позднее так же называли и Чаушеску – РС) в итоге отверг предложение Берлина о депортации остававшихся в Румынии евреев в лагеря уничтожения на польских землях. Все это правда – ни единая жертва румынского фашизма в газовой камере не погибла. Этих людей убивали иначе – и часто такими способами, в сравнении с которыми удушение “Циклоном Б” показалось бы чуть ли не эвтаназией. Хотя каждый, хоть немного читавший о румынском фашизме, знает, что у нас Холокост реализовывался в формах, заметно отличавшихся от условных центральноевропейских, творцы мемориала предложили популярную, чтобы не сказать ходовую, цитату из нарратива, прямого отношения к прошлому нашей страны не имеющего.

– В книге американского историка Тимоти Снайдера "Черная земля. Холокост как история и предупреждение" (Black Earth. The Holocaust As History And Warning) феномену Аушвица (Освенцима) посвящен целый раздел. Автор показывает, по каким причинам в послевоенной Европе многим политикам – и в значительной степени советскому руководству – оказалось удобно представить именно Аушвиц этаким “знаковым объектом” Холокоста. Хотя только на территориях СССР в первые месяцы их оккупации вермахтом и румынской армией было уничтожено больше евреев, чем в Аушвице за все годы его существования. И первые, мобильные газовые камеры заработали только в 1942 году, уже после Одессы и Бабьего Яра. Но эти факты в СССР замалчивали. В результате каждый советский школьник знал про Освенцим, но не про Бабий Яр в Киеве. И уж подавно не про Змиёвскую балку в российском Ростове-на-Дону. Ту же одесскую бойню подавали как один из трагических эпизодов неравной борьбы коммунистического подполья с оккупантами.

На эту тему: «В бутылку с маслом напИсали, при прощании подали руку». Война в Одессе глазами очевидцев

– Похожее смещение акцентов, хоть и по другим причинам, практиковали и у нас. В поздний период правления Чаушеску Румынию 1940-х преподносили как этакую лишенную права голоса пешку в игре великих держав. За нас якобы всё решали то немцы, то русские, и наибольшее зло творили они. В несколько модифицированной версии эта теория в ходу и поныне, хотя мы уже давно живем в свободной стране. Где открыты архивы, где забыли о цензуре, и где, кстати, еще живы свидетели событий Второй мировой войны, хотя с каждым годом их все меньше. И однако нам – речь прежде всего о рядовых гражданах – мягко, но настойчиво продолжают внушать, что самые чудовищные злодеяния были совершены там, за тысячи километров отсюда. Немцами. Не нами. Не у нас, – говорит румынский кинорежиссер-документалист Флорин Иепан.

По оценкам Яд ва-Шем, за всё время оккупации Одессы в результате массовых казней и депортаций погибло до 99 тысяч евреев – из 201 тысячи населявших город до войны. До настоящего момента документальный фильм Флорина Иепана "Одесса" общественным телевидением Румынии TVR не был показан ни разу.

Иван Пауков, , опубликовано в издании Радио Свобода


На эту тему:


Читайте «Аргумент» в Facebook и Twitter

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.

Система Orphus

Новини

18:07
Україна почала серійне виробництво боєприпасів калібру 152 мм
17:11
НАТО збільшить допомогу Києву для боротьби з російським агресором, однак про вступ України до Альянсу наразі не йдеться
16:22
Внаслідок відключення світла після російських ракетних ударів у шість разів збільшилася кількість загиблих у ДТП
16:01
Угорщина з 2017 року блокує участь України в засіданнях НАТО - МЗС
15:45
Оголошено підозру шістьом російським військовим-мародерам - Нацполіція
15:11
ДБР затримало заступника міського голови Херсону з команди зрадника Сальдо
14:10
Внутрішній фронт: депутати свідомо пішли на підрив реформи Конституційного Суду
13:37
ЗСУ збили два російські літаки Су-24 і Су-25 – бомбардувальник та штурмовик
13:10
Поліція Чехії порушила 86 кримінальних справ про схвалення вторгнення Росії
12:28
Під Новою Каховкою знайшли вбитими диякона місцевої церкви та його сина, викрадених окупантами

Важливо

ЯК ВЕСТИ ПАРТИЗАНСЬКУ ВІЙНУ НА ТИМЧАСОВО ОКУПОВАНИХ ТЕРИТОРІЯХ

Міністр оборони Олексій Резніков закликав громадян вести партизанську боротьбу і спалювати тилові колони забезпечення з продовольством і боєприпасами на тимчасово окупованих російськими військами територіях. .

Як вести партизанську війну на тимчасово окупованих територіях

© 2011 «АРГУМЕНТ»
Републікація матеріалів: для інтернет-видань обов'язковим є пряме гіперпосилання, для друкованих видань – за запитом через електронну пошту.Посилання або гіперпосилання повинні бути розташовані при використанні тексту - на початку використовуваної інформації, при використанні графічної інформації - безпосередньо під об'єктом запозичення.. При републікації в електронних виданнях у кожному разі використання вставляти гіперпосилання на головну сторінку сайту argumentua.com та на сторінку розміщення відповідного матеріалу. За будь-якого використання матеріалів не допускається зміна оригінального тексту. Скорочення або перекомпонування частин матеріалу допускається, але тільки в тій мірі, якою це не призводить до спотворення його сенсу.
Редакція не несе відповідальності за достовірність рекламних оголошень, розміщених на сайті, а також за вміст веб-сайтів, на які дано гіперпосилання. 
Контакт:  [email protected]