Майк Йогансен: талантливый писатель и верный друг

|
Версия для печатиВерсия для печати
Фото:

… Арестованный 18 августа 1937 года Харьковским областным управлением НКВД, позже перевезенный в Киев, он содержался в Лукьяновской тюрьме. А после казни его тело, как и тела многих розстрелянных в Киеве во времена сталинского террора, ночью привезли на тайный спецучасток НКВД УССР в Быковнянском лесу... Каким современники запомнили творца, расстрелянного НКВД.

По народным поверьям, когда человек умирает вплотную к дате рождения, то значит, что он выполнил свое предназначение на земле, завершил цикл преобразований, саморазвития и накопления нужного опыта.

Однако вряд ли подобные представления касаются тех, кого безжалостно вырвала из этого мира не болезнь или несчастный случай, а злая воля большевистской власти. Несправедливо, даже, более того - преступно, что талантливый писатель, переводчик, сценарист, лингвист Майк (Михаил) Йохансен в 41-летнем возрасте должен был подводить черту под прожитым и свершенным.

Однако есть символическое совпадение дат - 28 октября он отмечал бы день рождения, а 27 октября в 1937 году его расстреляли в Киеве по приговору выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР.

Только на несколько дней Михаил Гервасиевич пережил своих литературных побратимов - Михайла Семенко, Андрея Михайлюка, Мыколу Скубу, расстрелянных 24 октября, Анатолия Патяка, уничтоженного 25 октября ...

Лимиты на расстрелы постоянно увеличивались

В кровавые 1937-38 года органы НКВД унесли жизни десятков тысяч украинских граждан, выполняя установленные в Москве так называемые лимиты по I категории.

За этой формулировкой скрывалось большевистское «новшество» - если ранее планы и цифры применялись в народном хозяйстве, то теперь выписывались четкие лимиты на расстрел, которые, к тому же, постоянно увеличивались.

Масштабная спецоперация по «репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов», основанная приказом НКВД № 00447, затронула все слои населения - от крестьян и рабочих до представителей элиты.

Поколение художников, которое ярко проявило себя в 1920-1930-х годах, а впоследствии было уничтожено сталинским режимом, вошло в историю украинской культуры под названием «расстрелянного возрождения».

И можно разве представить, какой бы стала современная украинская литература, чтобы не оборвалась насльственно эта цепочка поколений, чтобы Майк Йохансен и его коллеги по перу успели проработать темы, заявленные в произведениях, продолжить свои творческие эксперименты, развить начатые литературные жанры и направления?

Последний путь Майка Йогансена был дорогой в прямом смысле этого слова. Арестованный 18 августа 1937 года Харьковским областным управлением НКВД, впоследствии перевезенный в Киев, он содержался в Лукьяновской тюрьме.

А после казни его тело, как и тела многих розстрелянных в Киеве во времена сталинского террора, ночью привезли на тайный спецучасток НКВД УССР в Быковнянском лесу, где и похоронили в одной из братских могил.

«... Разрисованные синяками и кровавыми пятнами ...»

Между арестом и протоколом первого допроса, того, хранящейся в ОГА СБУ в архивно-уголовном деле писателя, прошло почти два месяца.

Можно только догадываться, под каким психологическим и физическим давлением находился Майк Йохансен, ведь пытки, избиения, шантаж стали в тот период традиционной практикой для сотрудников советских репрессивных органов.

Кроме того, высшее партийное руководство СССР позволило применять методы физического воздействия против так называемых «врагов народа».

В тему: Шифротелеграмма Сталина 1939 года, разрешавшая пытки НКВД: а все-таки она была!

Что тогда творилось в Лукьяновской тюрьме, можем прочитать в книге ее уцелевшего арестанта М. Приходько «На роздоріжжях смерти»:

«Иначе тюрьма жила по ночам. Начиная с 11-х ночи и до 2-х за полночь, брали людей на допросы или куда-то - безвозвратно.

Пыточная работала на полных парах. Очень редко обходилось без вызовов.

На рассвете или уже после того, как совсем рассвело, возвращались люди с допросов, и часто мы не узнавали их - так они были разрисованы синяками и кровавыми пятнами.

Часто бывало, что человек после допроса «штурпаки» волокли за руки или ноги по коридору и, как куль, бросали в камеру.

Бывало и так, что человека вызывали на допросы без перерыва в течение нескольких десятков дней.

От избиения и без сна человек приходил в состояние отупевшего безумия. И, наконец, сломленный, подписывал любые легенды следователя».

Поэтому не удивительно, что протокол допроса от 16 октября 1937 года выглядит как заранее согласованный текст; как текст, содержащий нужные следователю показания Майка Йогансена в том, что он является активным участником контрреволюционной организации.

В тему: «Горькая мать» и навязанное братство

Однако высокий интеллект писателя позволил даже в безнадежной ситуации оставлять показания, важные для нашего понимания литературной жизни того времени.

Хотя, очевидно, для следователей это было дополнительным доказательством его «националистических взглядов».

В частности, Майк Йохансен свидетельствует, что «при советской власти пишущему правдиво не позволяют печататься, а создают благоприятные условия для бездарей, пишущих под диктовку», что, по его убеждению, «украинская культура подавляется, а украинцам не дают развивать украинскую культуру».

И действительно, на смену бурным и ярким 1920 годам, когда художники могли писать обо всем, что хотели, когда украинское писательство взорвалось множеством талантов, книг, журналов, объединений, дискуссий, пришли мрачные 1930-е.

Партийные и репрессивные органы берут писателей под жесткий контроль - усиливается цензура, поощряется написание клеветы и разгромных критических статей.

В 1932-м появляется постановление ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций», после которой почти все литературные объединения прекращают свое существование.

С целью контроля за действиями и словами художников, их компактно размещают (в Харькове - в дом «Слово», в Киеве - «Ролит»), а в литературную среду внедряют секретных сотрудников НКВД и платных провокаторов.

Пытался обезопасить друзей

Читать протоколы допросов расстрелянных писателей трудно, так как понимаешь, что большинство из них, даже самых стойких, следователи НКВД ломали, заставляли лжесвидетельствовать, самооговаривать, называть нужные фамилии, потому что таким образом дело из единичного случая разрасталось до мифических террористических, националистических, контрреволюционных организаций.

Но и при таких обстоятельствах Майк Йохансен пытался, насколько возможно, обезопасить ближний круг друзей.

Потому что среди тех, кто якобы подпитывал его «националистические взгляды», вспоминал писателей, которым уже не мог повредить - Мыколу Хвылевого, совершившего самоубийство в 1933-м, Олеся Досвитнього, расстрелянного в 1934-м, Михайла Ялового, Олексу Слисаренко, Остапа Вишню, Григория Эпика, отбывающих наказание в лагерях системы ГУЛАГ.

В то же время он утверждал на допросе, что «посадили невиновных людей, Остап Вишня вообще не террорист», что «аресты украинских писателей - Пилипенко, Остапа Вишни и др. - являются результатом растерянности и бессилия руководства партии и Советской власти».

Майк Йохансен, по воспоминаниям современников, имел блестящее чувство юмора. Большой шутник, он притягивал к себе молодежь, мистифицировал автобиографические сведения, любил и умел интересно рассказывать о самых разных вещах.

Легендой уже стал его выигрыш на бильярде у Владимира Маяковского. Создается впечатление, что юмор и тонкая ирония не оставляли писателя и в тюрьме.

Потому что как иначе объяснить такое его свидетельство: «Выполняя намеченные пути контрреволюционной деятельности, я в своих литературных трудах протаскивал контрреволюционные концепции, а именно: в моей книге «Як будується оповідання», во вступительной статье к этой книге написал, что искусство для пролетариата не требуется. Оно необходимо только для отмирающих классов, а пролетариат в этом не нуждается. Далее в той же книге трактуется пропагандистская работа в рабочем классе».

И это автор говорит о книге, ставшей бестселлером, написанной как сплошной юмористический текст, как остроумная улыбка над графоманами!

В тему: Дело «Спiлки визволяня України» (СВУ): как была выбита подлинная элита нашей страны

Увлечение Майка Йогансена охотой также стало поводом для обвинений.

Несмотря на то, что он имел разрешение на проведение охоты, факт наличия в квартире оружия позволил чекистам сделать из интеллектуала, знатока десятка иностранных языков - «террориста», который должен был выполнить «террористический акт против партии и правительства».

Еще один допрос 17 октября 1937 года, который проходил с «продолжением», очная ставка - и сотрудники НКВД подготовили обвинительное заключение.

Очевидно, признания самого Майка Йогансена было мало для сурового наказания, поэтому к делу приобщили выдержки из свидетельств и допросов Сергея Ефремова аж за 1929 год, Мыколы Сулимы за 1931-й с фразой «мне не пришлось влиять на Йогансена» и Григория Эпика за 1935 год.

Никаких других доказательств по делу об инкриминируемых абсурдных обвинениях по статьям «54-8 - за совершение террористических актов» и «54-11 - за участие в контрреволюционной организации» нет.

Что, в конце концов, тоже соответствует общей картине сталинского беззакония и пренебрежения положениями советского законодательства.

Судебное заседание по делу писателя, утвердившего расстрельный приговор, состоялось в закрытом формате, без привлечения стороны защиты или стороны обвинения, без вызова свидетелей.

Эхо выстрела, убившего Майка Йогансена, философа, любителя путешествий и жизни, донеслось до Сандармоха (Карелия), где 27 октября 1937 года начались массовые расстрелы так называемого «Соловецкого этапа» - заключенных Соловецкой тюрьмы особого назначения, из которых 290 были - украинцы.

* При подготовке публикации было использовано материалы отраслевого государственного архива СБУ.

Тетяна Шептицька, опубликовано в газете Україна молода

Перевод: Аргумент


В тему:


Читайте «Аргумент» в Facebook и Twitter

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.

Важно

Как эффективно контролировать местную власть

Алгоритм из 6 шагов поможет каждому контролировать любых чиновников.

Как эффективно контролировать местную власть

© 2011 «АРГУМЕНТ»
Републикация материалов: для интернет-изданий обязательной является прямая гиперссылка, для печатных изданий - по запросу через электронную почту. Ссылки или гиперссылки, должны быть расположены при использовании текста - в начале используемой информации, при использовании графической информации - непосредственно под объектом заимствования. При републикации в электронных изданиях в каждом случае использования вставлять гиперссылку на главную страницу сайта www.argumentua.com и на страницу размещения соответствующего материала. При любом использовании материалов не допускается изменение оригинального текста. Сокращение или перекомпоновка частей материала допускается, но только в той мере, в какой это не приводит к искажению его смысла.
Редакция не несет ответственности за достоверность рекламных объявлений, размещенных на сайте а также за содержание веб-сайтов, на которые даны гиперсс