Как «сажают» воров в Румынии — урок для Украины. Часть 2

|
Версия для печатиВерсия для печати
Фото:  Контрудар власти по антикоррупционному органу и протесты в Бухаресте. Фот

Как нужно «снимать скальпы» с украинских политиков и чиновников.

(Окончание. Начало: Как «сажают» воров в Румынии — урок для Украины. Часть 1).

Кто они, эти детективы, которые ломают планы и карьеры сильных мира сего? Мои собеседники утверждают, что на супергероев они не похожи. Это просто профессионалы, в основном молодежь, которая тщательно делают свое дело.

— У меня есть знакомый адвокат, немало однокурсников которого пошли работать в DNA. За пивом он рассказывал мне о них — только надо иметь в виду, что, как адвокат, он их оппонент и может несколько преувеличивать, — улыбается Георге Рипа. — Говорил, что в университете это были в основном «заучки», которые вместо вечеринок проводили время в библиотеках. Что они не были популярны в компаниях или среди девушек — этакие ботаны. Которые выросли — и теперь показывают, кто чего стоит.

Многое зависит и от нынешней руководительницы DNA, Лауры Кодруц Кьовеши. В 2006-м она стала самым молодым в истории Румынии Генеральным прокурором — ей было всего 33 года. Когда в 2013 году женщина возглавила Антикоррупционный директорат, ведомство уже вело немало громких дел — но те, кто следил за его деятельностью, не могли не заметить один значительный недостаток.

Лаура Кьовеши

— В окружении всех румынских президентов были люди, не слишком чистые на руку, но очень дорогие президентскому сердцу, — говорит Ади Забава. — В Румынии знали, что они воруют. Как и то, что эти люди — важные для нынешнего руководства страны, поэтому трогать их может быть себе дороже — даже для DNA. Нет, не то, чтобы антикоррупционеры преследовали только оппозицию. Но «неприкасаемые», хоть теперь и в количестве десяти человек, оставались.

Кьовеши сняла и это ограничение. «Спокойная, с даже каким-то ребячеством на лице, она молча снимает с политиков и чиновников скальпы», — так характеризует ее румынская газета Adevarul.

— Антикоррупция в Румынии напоминает шар, который непрерывно катится, — говорит Рипа. — Через некоторое время те, кто когда-то был на его верхушке, оказываются под ним. Кому-то удается балансировать довольно долго, но судьба неумолима — рано или поздно раздавит и их.

Драматичнее всего этот «шар» раздавил того, кто когда-то привел к появлению и развитию DNA. У экс-президента Румынии Траяна Бэсеску и его семьи теперь есть многочисленные проблемы с законом. Четыре года тюрьмы получил младший брат президента: он требовал взятки от семейства ромов, обещая взамен, что главу клана выпустят из тюрьмы. Племянник Бэсеску под следствием из-за подозрений в подделке разрешительных документов. Его дочери Йоани инкриминируют отмывание денег. Да и сам экс-президент уже полтора года как вынужден давать показания: якобы он, еще будучи мэром Бухареста, по заниженной цене передал местному предпринимателю большой земельный участок.

Бэсеску с дочерью Иоаной. DC News

— Но больше всего он, видимо, переживает за дела против Елены Удря, бывшей министром регионального развития и туризма, — говорит социолог Барбу Матееску. Дел сразу несколько: женщина якобы получала взятки, отмывала деньги и была соорганизатором уже упомянутой схемы, в которой Microsoft Windows продавали государственным органам по завышенной цене. — Она была протеже Бэсеску. Когда Удря попадала в скандалы, он молчал или оправдывал ее. Общеизвестно, хотя это формально и замалчивается, что между ними есть и романтическая связь.

Когда-то на сайте Бэсеску, широко расставив в объятиях руки, на посетителей, улыбаясь, смотрел жизнерадостный политик. Ниже были новости, статьи, агитационные материалы. В последние годы на basescu.ro — ни слова и только одно фото. Повернувшись спиной к камере, Бэсеску, склонившись, целует румынский флаг.

Удар в ответ

После того, как в тюрьмы отправились парламентарии и министры всех основных партий, олигархи и мэры городов — как считаете, сильно ли в румынской власти любят DNA?

— Даже в тех больших партиях, где официально говорят о поддержке антикоррупционной политики, в реальности ей как минимум не способствуют, — говорит Бьянка Тома. — Фактически антикоррупционный директорат до сих пор работает только потому, что Румыния является членом ЕС, а эффективным остается благодаря давлению США. В политическом классе внутри страны сильной борьбы с коррупцией нет.

Часть общественных организаций, которые имеют репутацию правозащитных, тоже против DNA. К примеру, румынское бюро Transparency International. Лидер организации Виктор Алистар заявляет, что детективы директората слишком выборочны в своем внимании. Имеет причины: сейчас Алистар также под следствием.

Донимает антикоррупция и бизнес: лоббисты различных отраслей — от аграрной к машиностроительной жалуются, что посадки предпринимателей расшатывают румынскую экономику. Ведь компании теряют руководителей, предприятия — репутацию или контракты. Более того, Антикоррупционный директорат обвиняют в работе на западные корпорации. Ведь иногда место коррумпированных румынских бизнесов занимают именно они.

— Недолюбливают DNA и мэры городов. Многим проектам они сейчас просто не дают хода, — говорит Матееску. — Особенно это касается строительства. Вот вам абстрактный пример: в румынском городе есть участок, на котором один инвестор готов построить торговый центр. Мэр в курсе, что с этого строительства можно снять столько взяток, что хватит и ему, и его семье. Но сейчас — страшновато. А другого такого участка в городе нет ... Вот и приходится «заморозить» процесс, надеясь, что через несколько лет воровать уже можно будет свободно.

Офис DNA

Но самые громкие «антиантикорупционеры» — румынские информационные телеканалы. В эфире ProTV и Realitatea TV, Antena 1 i Antena 3 — целый букет обвинений в адрес DNA. «Непрофессиональные», «ангажированы», «превышают полномочия», «вредят Румынии изнутри». Правда, к владельцу каждого из этих телеканалов у антикоррупционного директората много вопросов.

— Как результат, сейчас в Румынии сформировалась неформальная коалиция из чиновников, предпринимателей, медийщиков, которые пытаются уменьшить влияние и возможности антикоррупционеров, — заключает Бьянка Тома. — Политическая и бизнес-элита старой формации понимает: если сейчас не «успокоить» DNA — она сформирует новую реальность, в которой старым порядкам не найдется места . Даже самые ярые политические враги сейчас объединились в этом деле — потому что они боятся, серьезно боятся.

И, похоже, в этот и следующий год между двумя формациями и мировоззрениями состоится решающий бой. Потому что на последних парламентских выборах большинство голосов получила Социал-демократическая партия, PSD. Та, которая всегда была партией власти. К членам которой у DNA было больше всего вопросов. И в которой понимают: если сейчас не затормозить антикоррупционную машину — завтра может быть поздно.

— На самом деле эта партия далека от социал-демократии, как и наша Либеральная партия далека от либеральных ценностей, — говорит Георге Рипа. — Не знаю, как у вас, а у нас партии — это не что-то идеологическое, а просто организации для выигрывания выборов. Сыграв на националистических чувствах и пообещав экономическое процветание, на этот раз выборы выиграла PSD. И сразу же в публичном пространстве зазвучали заявления, что DNA — не такое уж и благо. Что детективы порой делают ошибки. Что Лаура Кодруц Кьовеши — человек с сомнительной репутацией. Например, разведена. Ну как так можно?

В тему: «Дело АМПУ»: это не борьба с коррупцией, а разборка воровских кланов

Вскоре дело перешло и к законопроектам. Не конфисковывать у осужденных за коррупцию людей имущество. Слить DNA с Директоратом по борьбе с организованной преступностью. Забрать у антикоррупционеров доступ к прослушиванию телефонных разговоров. Заморозить их бюджет.

Под прицелом PSD — и система правосудия в целом. В конце августа Министерство юстиции опубликовало законопроект, который, в частности, передает право назначать судей от президента парламенту, а комиссию, которая проверяет судей на добродетель, подчиняет Министерству юстиции. Это медленно, но уверенно ограничивает независимость румынской судебной системы.

Но за почти год правления PSD законом стала только одна идея — о прослушивании телефонных разговоров. Другие нововведения припали в парламенте пылью. Почему? Есть одна причина. Румынский народ.

Точка кипения

50°, август 2017 года.

Перед зданием правительства на бухарестской пьяца Виктория уже более двухсот дней стоит длинный, метров на 30 транспарант со всего лишь двумя словами: "Rezist! Insist!«.- «Сопротивляйся! Настаивай!» — побуждают активисты, требующие отставки правительства. Когда я пришел туда вечером в будний день, на площади никого не было. Значительно активнее фейсбук-сообщество протестующих.

— Раз-два в неделю там собираются десяток-другой людей, — говорит Барбу Матееску. — На самом деле значение митинга больше символическое. Правительство не должно забывать, что есть румыны, которым его поведение совсем не нравится. А таких людей немало, причем не только в Бухаресте: к транспаранту приезжают люди со всей страны.

60°, август 2017 года.

Мой диктофон аж подпрыгивает: Космин Козма не может сдержать эмоций и время от времени бьет по столу кулаком.

— Сказать, что я возмущен — это еще ничего не сказать! Мною пренебрегают! Из-за сотни партийных пенсионеров я вынужден побираться за границей! Почему они здесь? Почему до сих пор правят?

На пыл моего нового знакомого повлиял факт, что часом раньше он получил штраф в двести евро — за сопротивление полиции во время несанкционированного митинга. Космин — дальнобойщик родом из западнорумынского города Арад. Мы встретились в хостеле. Он приехал в Бухарест только с одной целью — выразить свой протест действиям правительства и PSD.

— Меня возмущает уже сам факт того, что они существуют! Я хотел бы работать в Румынии, но водитель здесь имеет 400-600 евро — и все. Если от румынской компании ездить по Европе — это тысяча евро. Если устроиться в немецкую компанию — это две тысячи. Угадайте, что я выбираю? Правильно, чувствовать себя рабом в чужой стране. А почему так происходит? Коррупция — конечно, коррупция. Здесь уже столько лет воровали! Им начали мешать — а теперь они хотят вернуть все, как было? Не дождутся!

70°, октябрь-ноябрь 2015 года.

Colectiv был одним из самых популярных ночных клубов Бухареста. 30 октября 2015 года там проходило выступление группы Goodbye to Gravity, которая решила сделать действо интереснее помощью пиротехники. Искра попала на звукоизоляционный поролон, огонь быстро распространился по стене, перекинулся на потолок: в минуту занялось все.

Фото abc.net.au

— В Colectiv все было не так, — говорит Александру Дамиан из Бухареста. — Нет разрешения на работу, ни пожарных выходов, ни достаточно огнетушителей. Пожарная инспекция закрывала на это глаза в обмен на взносы в какой-то связанный с ними «благотворительный фонд».

В ту ночь в клубе погибли 26 человек. Но самое страшное началось в последующие дни, когда людей с тяжелыми ожогами пытались лечить в румынских больницах.

— Это показало другую проблему — то, в каком состоянии румынские государственные больницы. Что там не хватает койкомест, что санитарные условия — ужасные, что с ожогами там работать не умеют, — продолжает Дамиан. — И причина этого — также коррупция в сфере медицины: она до сих пор остается ужасной.

Люди продолжили умирать, уже в больнице. Несколько, десяток, 38. Иностранные государства сразу предложили помощь, однако румынские политики уверяли, что все в порядке, страна справится своими силами. И только позже, когда стало очевидно, что не справится, людей начали отправлять за границу.

— И это показало следующую проблему — то, какого уровня наши политики, — завершает мужчина. — Что они не могут признать проблему и адекватно на нее отреагировать. От этого в буквальном смысле на глазах погибали люди.

На улицах Бухареста начались протесты. 3 ноября на пьяца Виктория вышли 15 000 человек. «Коррупция убивает!», «Убийцы!», — кричали протестующие. На следующее утро правительство страны подало в отставку. Но премьер-министр Виктор Понта (представитель PSD) остался исполнять обязанности до назначения нового правительства. Румын это не удовлетворило — и уже вечером на Виктории собрались 35 000 человек. Понта был вынужден уйти.

80°, декабрь 2014 года.

Уже упомянутый Виктор Понта тогда баллотировался на пост президента. В первом туре он набрал 40% голосов, на 10% опередив конкурента, Йоганнис. Но во втором туре почти 10% Понта опередил уже Йоганнис. Как? Два миллиона избирателей, которые проигнорировали первый тур, пришли на второй. Это каждый десятый румын. Поразительный скачок.

— По всей стране молодежь, которая обычно игнорирует выборы, выстаивала длинные очереди, — говорит Ади Забава. — Только проголосовать за альтернативу Понти, лишь бы победил не представитель старой системы.

Население Румынии, в частности новое поколение, давно ждет новых политиков. В 2014-м им удалось получить президента-антикоррупционера. С депутатами сложнее: крупные партии PSD и PNL практически монополизировали политическое пространство.

— У нас есть молодая партия, на которую возлагают надежды — «Союз спасения Румынии», USR, — говорит Бьянка Тома. — Но в большую политику они еще не готовы. Пока это просто группа неплохих людей, молодая семья, которая учится жить вместе. Сейчас они согласовывают условия этой жизни: кто моет посуду, кто выносит мусор. Менять страну им еще рано.

При отсутствии альтернативы явка на парламентских выборах 2016-го была крайне низкой — менее 40%.

90°, февраль 2017 года.

Эти кадры облетели весь мир. Как в свое время украинские Майданы, зимние протесты в Румынии вдохновляли благородством и бескорыстием. Толпы на пьяца Виктория были огромными: 500 000, 600 000 человек. И все проходило мирно, но с каждым днем у людей было все меньше терпения.

Это был один из самых массовых в истории человечества антикоррупционных протестов. Румыны вышли на улицы с одним требованием — не сворачивать борьбу с коррупцией.

Поводом стало чрезвычайное распоряжение правительства — из тех, которым так сопротивлялась Моника Маковей. Документ определял, что если в результате коррупционных действий нанесенный государству ущерб не превысил 40 000 евро — уголовное дело не открывают. Ранее этим порогом были 10 000 евро.

— То есть, если ты украл меньше сорока тысяч — это ничего, воруй, сколько хочешь, — возмущается Моника Маковей. — И особый цинизм в том, что всю эту сделку проводили ради одного человека, Ливиу Драгна. Только для того, чтобы спасти его карьеру — понимаете?

Ливиу Драгна

Ливиу Драгна сейчас возглавляет Социал-демократическую партию, и уже имеет за плечами один судебный приговор с условным тюремным сроком. Он очень хотел быть премьер-министром Румынии, но, как человек с судимостью, не смог быть назначенным на должность. Теперь, по словам румынских собеседников, Драгна руководит правительством неофициально. Но на горизонте — новые проблемы.

DNA проводит по Драгна еще одно расследование, о превышении властных полномочий и фальсификации докумнентив. Если дело дойдет до приговора — а ожидается, что приговором будет тюремный срок — настоящем серому кардиналу румынской политики таки придется отправиться в тюрьму.

— И поэтому они нарисовали это распоряжение. Но не знаю, по какой причине — возможно, по недосмотру — этот документ приобретал силу не сразу, а в течение 10 дней. И общество использовало эти 10 дней, чтобы объяснить политикам: вы не правы, возвращайте все, как было, — говорит Матееску. — стоя на площади, мы считали: «девять», «восемь» ... Как социолог я чувствовал, если правительство будет тянуть к «два» и «один», народ мог бы стать более решительным. Но на «семь» Драгна сдался, поэтому протест остался мирным.

Скандальное распоряжение отменили, однако протестующие не разошлись. Теперь они требовали отставки правительства и досрочных выборов в парламент. Впрочем, на эти уступки власть уже не пошла.

Oana Sipos on Twitter

Впрочем, главное в румынских протестах — не яркие картинки из Бухареста, а то, что происходило в регионах. Люди вышли на улицы в сотнях городов, и у многих из них это были первые протесты со времен свержения режима Чаушеску в 1989 году, а то и более древних.

В тему:   Как казнят диктаторов

— В моем родном Пятра-Нямц вышли под 10 000 человек, — говорит Ади Забава. — И кроме того, что для менее чем стотысячного города это невероятное количество, учтите, что там ты не анонимный. Твой босс знает, что ты вышел на протест, твои коллеги знают. И все равно, людей это не остановило. Я не мог представить, что в Румынии такое возможно, и причиной будет именно это. Люди почувствовали, каково это — жить, когда коррупции меньше — и не захотели возвращения к старым временам.

И что?

12 лет работы, тысячи осужденных, 7600 дел с фигурантами-чиновниками в работе — но что это дало? Кроме общественных настроений, изменения — точечные, можно ли говорить об общем фоне?

— Во-первых, мелких взяток стало значительно меньше, — говорит Бьянка Тома. — Сейчас я уже уверена, что если ко мне подойдет полицейский — он не будет просить у меня деньги. А если я ему предложу взятку — он сам кого-нибудь вызовет. У каждого полицейского в Румынии есть бывший коллега, который «вылетел» с работы из-за коррумпированности. А поскольку на работу в полиции у нас идут один раз — и на всю жизнь, то за какие-то 200-300 евро карьерой жертвовать не хотят.

topsy.one

Во-вторых, некоторые политики-тяжеловесы решили, что безопаснее и спокойнее будет сменить вид деятельности. С государственных должностей добровольно ушли министр культуры, министр транспорта. О причинах своего решения каждый сказал лаконично: «С меня хватит».

— А еще очень важный момент состоялся в регионах, — говорит Ади Забава. — Пусть DNA не может дотянуться до всех «баронов» наверху государства — но местные «бароны» ей точно по зубам. Вот князьков и выдергивают в тюрьмы то там, то там. Новые люди, даже если они коррумпированы, уже неспособны «держать» все под собой так, как тот, кто чувствовал себя владельцем этой земли 20 лет. Поезжайте в городок, где в течение 20 лет правит один и тот же человек — и там можно снимать фильмы о Румынии 1980-х, настолько все неизменно. А в городах, где есть хоть какая-то конкуренция, ситуация совсем иная.

А что говорят осужденные? Как дела в Румынии оценивают они?

— Несколько моих друзей находятся под следствием, несколько попали в тюрьмы, — говорит Кристина Гусет. — Это обычная ситуация теперь, когда твоего знакомого арестовывают за коррупцию. И знаете, что? Почти никто не из них не признает своей вины. Почти все они называют это политическими преследованиями. Даже один нидерландский профессор приезжал сюда, опрашивал 300 заключенных за коррупцию, мол, как вы? 99 процентов ответили: «Но почему именно я? Все же так делали!».

Текст написано в партнерстві з ГО «Львівський медіафорум» у рамках проекту Black Sea Trust, організованого German Marshall Fund. За підтримки Школи журналістики УКУ.

— 

Антон Семиженко, опубликовано в издании INSIDER


В тему:


Читайте «Аргумент» в Facebook и Twitter

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.

Важно

Как эффективно контролировать местную власть

Алгоритм из 6 шагов поможет каждому контролировать любых чиновников.

Как эффективно контролировать местную власть