«Я боялась принести вирус домой»: истории медработниц, борющихся с COVID-19

|
Версия для печатиВерсия для печати
Фото:  Екатерина Гнездицкая, медсестра инфекционного отделения Рубежанской город

Количество новых случаев коронавируса за сутки в Украине ежедневно растет. Врачи и медсестры по 4-6, а иногда и больше часов работают в так называемых «красных зонах» в защитных костюмах. В них трудно дышать, потом пропитана одежда, по очкам стекает конденсат. Летом в такой защите медики иногда теряют сознание, они вынуждены носить подгузники и быть психологами для каждого пациента.

Своим опытом и эмоциями во время эпидемии COVID-19 с телеканалом hromadske делятся врач, медсестры и санитарка.

Ольга Харченко, 42 года, заведующая отделением №2 в Харьковской областной инфекционной больнице

Ольга Харченко, 42 года, заведующая отделением №2 в Харьковской областной инфекционной больнице. Фото: предоставлено Ольгой Харченко

«Когда у пациента болезнь закончилась летально — чувствуешь опустошение, но силы справляться с этим находишь в семье»

Ольга Харченко, 42 года, заведующая отделением №2 в Харьковской областной инфекционной больнице. Работает врачом с 2005 года. До этого долгое время работала медсестрой.

Сейчас к нам попадает от 20 до 50 человек в сутки, но это больные, у которых еще не подтвержден COVID-19. У 20 из них вирус подтверждается, и мы оставляем их на лечение.

На эту тему: Україна в лідерах в Європі за кількістю нових випадків COVID-19

Стараемся распределять людей так, чтобы мест хватало. У нас еще есть диспансер радиационной защиты (Харьковский областной диспансер радиационной защиты, который попал в перечень опорных больниц еще в марте), он нам помогает разгрузить больницу. Туда переводим пациентов, которые уже стабилизировались.

Персонала пока хватает, большинство — женщины. В мае-июне около 70% медперсонала заболело в разных формах, этого следовало ожидать. Сейчас таких случаев почти нет, наверное, у нас уже сформировалась «иммунная прослойка».

Если сравнивать с прошлыми месяцами, то теперь к нам обращается гораздо больше пациентов, и болеют они значительно тяжелее, чем те, что были в начале. Сейчас у нас из 240 человек более 100 находятся в тяжелом состоянии, они получают дотации кислорода.

Эпидемия к нам наконец дошла, тогда были лишь первые ласточки, а сейчас она в разгаре. Многое зависит от семейных врачей, контролируют ли они динамику процесса. Работать и психологически, и физически тяжело. Ты постоянно в костюме, а летом больше десяти минут нахождения в нем вызывает головокружение и чувство усталости. Обход занимает еще больше времени, чем это было раньше, а эти пациенты нуждаются в постоянном присмотре, чтобы вовремя среагировать на все ухудшения.

Состояние у больных с COVID-19 очень быстро меняется в отрицательную сторону. Кроме этого, еще много документации, которую мы должны заполнять, поэтому уложиться в рабочее время крайне трудно, мы работаем более 12 часов ежедневно. График ненормированный, но мы делаем свою работу, потому что хотим, чтобы люди выздоравливали и выживали, это главное.

Екатерина Гнездицкая, медсестра инфекционного отделения Рубежанской городской больницы перед началом работы в «красной» зоне.  Фото: Екатерина Гнездицкая/Анастасия Власова для hromadske

Екатерина Гнездицкая, медсестра инфекционного отделения Рубежанской городской больницы перед началом работы в «красной» зоне. Фото: Екатерина Гнездицкая/Анастасия Власова для hromadske

Зарплата около 5 тысяч, если не считать доплаты в 300% (с марта все медработники, которые лечат пациентов с коронавирусом, должны получать 300% доплаты к зарплате). Но мы работаем не по 5-6 часов, как это прописано, а по 12-18. Уйти раньше я не могу себе позволить, потому что в отделении может что угодно произойти. Свои семьи мы почти не видим.

В «красной зоне» в костюмах мы находимся по меньшей мере шесть часов. Когда прибывают новые пациенты, ты должен их осмотреть, снова переодеваешься и идешь в «красную зону».

Психологически тяжело. Ты лечишь человека, вкладываешь все знания, но не всегда лечение завершается позитивно. Если болезнь закончилась летально, чувствуешь опустошение.

Силы справляться с этим нахожу в семье, которая поддерживает, а также — благодаря любви и поддержке близких и улыбкам пациентов, которые выписываются. У нас был пациент, к счастью, он сейчас выписывается, у него быстро ухудшилось состояние, мы перевели его в реанимацию. 20 дней он был на ИВЛ (аппарат искусственной вентиляции легких), слава Богу, он выжил. Потом у него улучшилось состояние, его перевели обратно к нам в отделение, он нам уже как родной.

Мои родные не пытались отговорить меня ходить на работу, знали, что это безполезно. И дети, и муж понимают. Я прихожу домой поздно, а стол уже накрыт. У меня трое детей, они готовят маме кушать, поддерживают порядок дома, убирают. Ждут меня с работы и крепко обнимают.

Очень хочется, чтобы этот труд ценился. Наше руководство нас понимает, потому что оно рядом с нами. Хочется, чтобы высшее руководство тоже с пониманием к нам относилось. И люди, которые ходят в общественных местах без маски, также поверили в то, что коронавирус существует.

Фото: Елена Барановская/Анастасия Власова для hromadske

«По 6-10 часов в "красной зоне", поэтому работаем в памперсах»

Елена Барановская, 44 года, медсестра инфекционного отделения в Подольской городской больнице. Работает медсестрой с 2000 года.

Наше инфекционное отделение было закреплено за такими пациентами сразу. Тогда в моей семье начали говорить о моем увольнении —  муж настаивал. Но я сама выбрала такую профессию, никто не знал, что нам придется столкнуться с такой болезнью. Я сказала, что не могу сейчас уйти, поэтому осталась работать дальше.

Сперва мы были растеряны, не знали, что это все так серьезно. К нам выехала бригада из Одессы, они нам очень помогли, в частности открыть дополнительное отделение. Было очень тяжело, так как люди к нам попадали в тяжелом состоянии, и даже средняя тяжесть болезни была непростой.

У нас был 80-летний пациент, мы вместе с ним плакали и радовались, когда он вышел из этого состояния. В июне было затишье, у нас было до 20 человек в отделении, все стабильные.

Сейчас пошла вторая волна, очень много пациентов. Сейчас (по состоянию на 5 августа) в отделении находится 28 человек в возрасте от 45 лет. Медсестер у нас 8, их хватает, санитарок тоже. У нас только женский коллектив, мужчин медбратьев нет.

Зарплата у нас минимальная — 4.200 и к ним добавляются еще 300%. Работаем сейчас сутки и три дня потом дома. Это наше желание, чтобы больше времени проводить с семьей и отдыхать.

«Сначала мы были растеряны, не знали, что это все настолько серьезно». Фото: Елена Барановская/Анастасия Власова для hromadske

Пребывание в «красной зоне» зависит от количества тяжелых больных, потому что у нас могут быть пациенты, которым трижды на день необходимо ставить капельницу. Бывает, по 6-10 часов проводим там, из-за чего работаем в памперсах. По возможности мы сменяем друг друга. Поэтому после рабочих смен мечтаю просто прийти в семью, сходить в душ и выспаться.

Самое трудное в работе — это морально поддержать пациентов, потому что ты заходишь и видишь, как они глазами умоляют о помощи. Здесь надо быть не только профессиональной медсестрой, но и психологом, уметь поддержать, успокоить человека. Они просят о помощи, ты пытаешься это сделать, но не всегда получается, к сожалению, есть летальные случаи.

Люди расслабились, они не понимают, с чем мы столкнулись. Я бы хотела, чтобы хотя бы кто-то из тех, кто говорит, что коронавирус — это миф, пришел к нам в больницу и посмотрел, какие есть пациенты, как тяжело они болеют. Я хочу, чтобы люди понимали, что это не выдумки, вирус реален. Я хочу, чтобы они носили маски, хотя бы в общественных местах, в транспорте.Екатерина Гнездицкая, Рубежное, медсестра

Екатерина Гнездицкая, Рубежное, медсестра. Фото: Екатерина Гнездицкая/Анастасия Власова для hromadske

«Летом очень трудно быть в этих защитных костюмах, доходит до потери сознания»

Екатерина Гнездицкая, 27 лет, медсестра инфекционного отделения коммунального некоммерческого предприятия Рубежанской Центральной городской больницы. Медсестрой работает 7 лет.

Наша больница начала принимать больных, как только началась эпидемия. Но заведующая готовила нас еще до того, как вирус пришел в Украину. Она проводила лекции, мы ходили на практические занятия.

Мысли об увольнении, конечно, были, был страх из-за неизвестности, неизученной инфекции, родственники переживали, что я работаю в таком месте. Каждый раз, когда я шла на смену, они беспокоились. Тогда еще никто не знал об этих 300% [доплате], мы ходили за минимальную зарплату. Но я успокаивала своих родных, говорила, что выбрала такую профессию, и если все опустят руки, кто тогда будет лечить людей?

В инфекционном отделении Рубежанской центральной городской больницы работает только одна врач и четыре медсестры

В инфекционном отделении Рубежанской центральной городской больницы работает только одна врач и четыре медсестры. Фото: Екатерина Гнездицкая/Анастасия Власова для hromadske

На эту тему: Онлайн-мапа поширення коронавірусу створена науковцями

У нас не хватает медсестер и врачей. Есть только один врач и 4 медсестры. Летом к нам пришли работать трое студентов медицинского университета, двое из них парни. Минимальная зарплата — 4.200, из них еще приблизительно 600 гривен налога высчитывается, и добавляются 300%.

Я работаю на полторы ставки, поэтому мой график — 24 часа на работе и два выходных. В «красной зоне» стараемся меняться каждые 4 часа, но зависит от ситуации, больные могут поступать в течение всего дня. Есть утренние и вечерние процедуры: проверка кислорода в крови, измерение температуры, анализы.

Летом очень тяжело в этих защитных костюмах, в нем дышать и в холодное время не просто, а летом вообще обморочное состояние. Из палат мы выходим мокрые, нашу рабочую одежду под защитным костюмом можно выкручивать. С защитных очков стекает поток воды, практически ничего не видно, и при этом ты должен помогать пациентам.

«Из палат мы выходим мокрые, нашу рабочую одежду под защитным костюмом можно выкручивать»

«Из палат мы выходим мокрые, нашу рабочую одежду под защитным костюмом можно выкручивать». Фото: Екатерина Гнездицкая/Анастасия Власова для hromadske

Больные долго находятся в стационаре, так как вирус не покидает организм быстро. У них опускаются руки, они расстраиваются от того, что долго не видят родных, детей. Я очень переживала за молодую девушку, она у нас была 39 дней, а у нее дома двухлетняя дочь. Они общались по телефону, она очень скучала по ней и ждала выздоровления. Каждый раз, когда мы приходили брать мазки, она с надеждой ждала результатов. Приходилось брать себя в руки, чтобы не расплакаться, говоря, что результат, к сожалению, положительный.

«Я боялась принести этот вирус домой»

Елена Крикунова, 58 лет, санитарка инфекционного отделения коммунального некоммерческого предприятия Рубежанской центральной городской больницы. Работает санитаркой 16 лет. Имеет двух взрослых сыновей.

У меня не возникало мыслей оставить работу, но было страшно. Я боялась принести вирус домой. Вначале была проблема с костюмами, но я понимала, что надо помогать больным и отделению. Сейчас уже привыкла к этому, мы знаем, что за чем надо делать. Сейчас все есть для работы. Идешь в палату и знаешь, что одеть, работа наладилась. В каждой палате стоит свой отдельный инвентарь для уборки.

«В «красной зоне» мы можем находиться 2-3 часа, на смене две санитарки, поэтому стараемся меняться». Фото: Ольга Мартыненко/Анастасия Власова для hromadske

Всего у нас в отделении 9 санитарок, а вот медсестер не хватает, их только 4. График — 24 часа на работе, а потом 3-4 дня выходные. В «красной зоне» мы можем находиться 2-3 часа, на смене две санитарки, поэтому стараемся меняться. Помещение, где находится больной, мы убираем каждые 2 часа. Можем еще помогать медсестре, например, пойти забрать анализы. За этот месяц я получила 7,5 тыс. — это зарплата плюс 300%.

На эту тему: Нет коллективного иммунитета. И до создания вакцины от COVID-19 не будет?

Тяжело работать в костюмах из-за жары. Если хочешь в туалет, то надо снять костюм, сложить в пакет для мусора, который дезинфицируется, вынести на сжигание. Когда это все сделаешь, только тогда надеваешь рабочую форму и идешь в туалет.

Дети переживают, звонят постоянно, у меня два взрослых сына, спрашивают, как дела у нас в отделении. Они читают соцсети, следят за ситуацией, приходится их успокаивать. Я стараюсь сильно не афишировать, что происходит у нас, говорю, что все хорошо. Соседи мои также много спрашивают — беспокоятся, потому что знают, с кем я работаю. Я им говорю: «Не переживайте, я не принесу ничего в подъезд, потому что мы полностью дезинфицируем себя».

Ксюша Савоскина,  опубликовано в издании  Громадське


На эту тему:

 

 

 

 

 

 

Читайте «Аргумент» в Facebook и Twitter

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.

Важно

Как эффективно контролировать местную власть

Алгоритм из 6 шагов поможет каждому контролировать любых чиновников.

Как эффективно контролировать местную власть

© 2011 «АРГУМЕНТ»
Републикация материалов: для интернет-изданий обязательной является прямая гиперссылка, для печатных изданий - по запросу через электронную почту. Ссылки или гиперссылки, должны быть расположены при использовании текста - в начале используемой информации, при использовании графической информации - непосредственно под объектом заимствования. При републикации в электронных изданиях в каждом случае использования вставлять гиперссылку на главную страницу сайта www.argumentua.com и на страницу размещения соответствующего материала. При любом использовании материалов не допускается изменение оригинального текста. Сокращение или перекомпоновка частей материала допускается, но только в той мере, в какой это не приводит к искажению его смысла.
Редакция не несет ответственности за достоверность рекламных объявлений, размещенных на сайте а также за содержание веб-сайтов, на которые даны гиперссылки. 
Контакт:  uargumentum@gmail.com