Оазис Москвабад. Первопрестольная стремительно распадается на аулы и махалля

|
Версия для печатиВерсия для печати
Фото:

Наверно, только после битвы при Бирюлеве москвичи осознали, что город им по большому счету уже и не принадлежит. Он поделен приезжими на сотни больших и маленьких общин, аулов и махалля, где причудливо переплелись российские законы, национальные обычаи и нормы шариата.

Товарищ начальник

…Обычную московскую «двушку» узбек Сафар с семьей снимает за 40 тысяч рублей в месяц. На столе зеленый чай в пестрых пиалах, сухофрукты, ваза с хурмой и яблоками. Два хозяйских айфона не умолкают. Сафар — лидер узбекской общины, давным-давно обосновавшейся в одном из юго-восточных районов столицы.

Слово «диаспора» он не любит, говорит: «Мы — ойла миз». Это «семья» по-узбекски. Диаспора же, по его представлению, это нечто расплывчатое, имеющее отношение скорее к богатым выходцам с его родины наподобие миллиардеров Алишера Усманова или Искандера Махмудова. Хотя наш герой тоже влиятельная особа!

Сафар десять лет назад приехал в Первопрестольную из родного Термеза. Подметал улицы, потом поругался с мастером участка, который требовал делать работу за троих, а платил полставки за одного, и принялся выживать в большом городе самостоятельно. Работал таксистом, сторожем, сантехником. Хотя по специальности он юрист. Постепенно оброс связями, женился на русской.

«Как-то само собой так получилось, — рассказывает он, — что постепенно вокруг меня начали собираться земляки — одни просили помочь с переводом денег домой, другие — найти дело для родственников, третьи — посодействовать в открытии бизнеса, четвертые — оформить регистрацию и разрешение на работу. Начинал по мелочи и не бесплатно — всегда свой интерес закладывал и продолжаю закладывать. Не скрываю этого. Но никто не обижается, потому что все понимают — мне тоже надо как-то жить».

В его общину входят, со слов Сафара, около 600 человек. Надобно пояснить, какой смысл наш собеседник вкладывает в понятие общины. Он причисляет к общине всех соплеменников, обитающих на одной территории (это несколько соседних муниципалитетов), поддерживающих отношения друг с другом как в деловом плане, так и в житейском.

Одних только узбекских общин, сформированных по такому принципу, в Москве может насчитываться до… двух сотен! Методика подсчета очень проста. По неофициальным данным — а других просто нет, — в российской столице сегодня проживают около 150 тысяч узбеков. Деление на общины числом примерно 600 человек и выдает нам результат.

В тему: Путин считает, что гастарбайтеры должны работать там, где не хотят россияне

Естественно, общины контактируют между собой, помогают друг другу в решении насущных проблем и даже имеют некий общий рынок вакансий. Общаются с лидерами общин и их богатые земляки, в основном это происходит, когда надо подобрать надежных людей с рекомендациями для работы на уважаемых cоплеменников или в дорогих национальных ресторанах в центре Москвы.

Оперативники фиксируют и контакты старших общин с лидерами этнических преступных группировок. Правда, говорить о том, что оргпреступность пользуется национальными общинами для каких-то специфических целей, не приходится. Все дело в том, что последние объединяют в основном трудовых мигрантов, ориентированных на относительно легальный заработок.

Все узбекские общины устроены примерно одинаково. Всегда есть такой человек, как Сафар, — он за старшего. Как его назвать — старейшина, начальник, уважаемый человек? Точного определения нет, а потому используем штатно-деловое — глава общины, хотя никто его так не называет.

Называют исключительно по имени. У Сафара имеются помощники, отвечающие каждый за свое направление. Бывший сотрудник ташкентской милиции следит за безопасностью, разруливает межобщинные конфликты — в частности, в последнее время участились драки с киргизами, которые, по словам узбеков, «какие-то бешеные, чуть что — сразу за ножи хватаются».

Есть помощник по вопросам здравоохранения, отвечающий в случае чего за связь с докторами — как приехавшими в Москву из Узбекистана, так и местными. Еще один помощник рулит финансами — помогает отправлять денежные переводы, оценивает, куда можно вложить деньги, на чем заработать. У узбеков действует своя касса взаимопомощи: надо человеку денег — родственника похоронить, дочку выдать замуж, — ему дают под божеские проценты.

В тему: Мэр Москвы Собянин хочет пускать гастарбайтеров в Россию только за деньги

«Мы действительно живем как одна большая семья, — рассказывает Сафар. — Ссоримся, миримся, деремся даже иногда, кого-то изгоняем, чтобы не позорил остальных. Недавно я лично избил одного земляка, который привез марихуану, и даже не для продажи, а так — угостить друзей. Место изгнанного быстро занимает другой «очередник» .

Действительно, среди узбеков существует живая очередь на приезд в Москву, которая ничего общего с официальными миграционными квотами не имеет. Кто хочет уехать из Узбекистана, связывается со мной, я договариваюсь с ДЭЗами, ищу работу, потом перезваниваю и говорю — пусть приезжают три человека. Здесь я их по своим каналам оформляю, и вперед — пусть работают. Сейчас особенно люди нужны, потому что мы новый бизнес осваиваем — ремонт квартир».

По сути Сафар — теневой посол своей страны в Москве, олицетворяющий власть единоличную и самодостаточную, который решает наиважнейшие вопросы. Понятное дело, он уверяет, что никто из его людей в Москве не занимается криминалом, будь то наркотики, угоны, грабежи или мошенничества. «Знаете, у нас старики говорят, что хорошие источники узнаешь во время засухи, а хороших людей — в беде, вот здесь в Москве эта мудрость особенно чувствуется, — замечает Сафар. — Вокруг меня только хорошие люди».

Получается, что пребывание в Москве для рядового узбека фактически ассоциируется с бедой. «Вот я часто слышу от местных — мол, вы хотите жить на нашей земле, — продолжает глава общины. — Но это заблуждение. Узбеки — очень патриотичный народ. Нам не нужна чужая земля, нам нужна работа. Если бы могли зарабатывать у себя на родине, мы бы не ехали в Москву, честное слово. Средняя зарплата в Узбекистане сегодня — 50—100 долларов. Чтобы семье жить нормально, нужно хотя бы 300 долларов. В Москве на стройке можно заработать от 500 до 1000 долларов, водителем — от 1000 рублей в день».

Спрашиваем его, для чего вообще нужно объединяться в общину, не проще ли и удобнее выживать поодиночке? Он ненадолго задумывается:

«Так проще выживать и легче общаться с властями — с главой той или иной управы, его заместителями. Есть, например, серьезная проблема: работодатели заинтересованы, чтобы приезжий всегда чувствовал себя нарушителем миграционного законодательства. Нарушителя в любой момент можно выдворить из России, не заплатив за работу. Для этой цели в долю берут работников ФМС, отстегивают им сотни тысяч рублей, а прикарманивают миллионы. Договариваемся, чтобы наших людей не трогали. Кому сколько идет — не спрашивайте, все равно не скажу».

Приезжие заняли весь рынок низкоквалифицированного труда в столице и уже явно не собираются никого туда пускать Фото: Андрей Замахин

Приезжие заняли весь рынок низкоквалифицированного труда в столице и уже явно не собираются никого туда пускать Фото: Андрей Замахин

Жизнь в общине идет, как и везде, своим чередом. Постепенно она обрастает своим «маленьким Узбекистаном» в виде ресторанов национальной кухни, палаток на рынках с привезенными с родины товарами и мелких ремесленных лавок. В общине неуклонно соблюдаются все национальные традиции, но с поправкой на московские реалии. Есть своя молельная комната, есть мулла — земляк Сафара из Термеза.

Как-то во время молитвы в помещение ворвались люди в масках — полиция проводила антитеррористическое мероприятие. Разобрались, конечно, но выломанную дверь прихожанам пришлось восстанавливать на свои деньги. Люди рождаются, женятся, отправляются на небеса к Аллаху. Как объясняет Сафар, умерших стараются отправлять на родину, и, как правило, власти идут навстречу, не особенно интересуясь, легально или нелегально находился здесь человек. Но умирают редко — все же люди оценивают свои силы, когда отправляются на заработки в чужие края.

Случаются и свадьбы, празднуемые, однако, без особого размаха. Нередки случаи, когда одна семья у человека находится в Узбекистане, а другая в Москве — и ничего, живут на расстоянии в мире и согласии. Женщины общины, как правило, заняты тем, что убирают подъезды жилых домов, работают официантками и продавцами. Заодно ведут хозяйство. Это либо юные девушки, за которыми следят их отцы или старшие братья, либо женщины в возрасте за пятьдесят, которых в Москву привели с собой сыновья или внуки.

Несмотря на то что Сафар оправдывает нахождение своих земляков в Москве исключительно погоней за длинным рублем, он, конечно же, лукавит. Если есть возможность, узбек всегда готов осесть в столице. Взять хотя бы его. Женившись на женщине с московской пропиской, он тут же подал документы на оформление российского гражданства. Не зря же еще во времена СССР существовала такая шутка: любовь к родине измеряется расстоянием — чем оно больше, тем любовь сильнее.

Можно совершенно точно утверждать, что любой мигрант мечтает пустить корни в Москве — хотя бы с позиций достатка. Сафар признался, что среди его знакомых есть специальные люди, которые помогают желающим с оформлением российского гражданства. Разумеется, за кругленькую сумму. Это раньше Ташкент был городом хлебным, теперь весь хлеб — в Москве, и желающих откусить от этого каравая с каждым днем становится все больше.

Организационная форма узбекской общины является, по словам экспертов в области миграции, классической, то есть примерно по такому принципу выстроены и анклавы прочих выходцев из Азии, сегодня оседающих в Москве.

Причины и следствия

Причины появления таких людей, как Сафар, его общины ни для кого не тайна: они лежат в отсутствии внятной политики государства и бизнеса в отношении мигрантов. То есть вот вам временная регистрация и разрешение на работу, а дальше хоть трава не расти. Приезжих давно не пугают ни чудовищные условия проживания, ни мизерные зарплаты, ни враждебное отношение коренных жителей. Справиться со всеми трудностями им помогает только община. Ну и еще осознание того, что на родине альтернатив нет, а значит — надо выживать.

Но если обратиться к опыту бывшего СССР, ситуация с трудовыми мигрантами тогда обстояла иначе. В то время существовало так называемое государственное планирование переселений, которое лишало миграционные потоки нынешней стихийности. Разрешение на прием определенного количества людей давалось органами только после проверки тех условий, в которых новые работники должны жить и трудиться.

Фото: Андрей Замахин

Фото: Андрей Замахин

Например, организованный набор сотрудников предполагал, что на каждого переселенца должно приходиться определенное количество квадратных метров в общежитии. Плюс к этому — жесточайший правоохранительный контроль за местонахождением каждого приезжего.

«Так нужно действовать и сейчас, — считает председатель общественного совета при ФМС России доктор политических наук Владимир Волох. — Прежде чем принимать иностранных работников, необходимо сначала создать надлежащие условия труда и быта. В абсолютном большинстве они оставляют желать лучшего. И главная роль в решении этой проблемы должна быть отведена работодателю. Должны внести свой вклад муниципальные органы управления и государственные инспекции труда».

В тему: Новости ТС: теперь в Москве на «заробитчан» будут устраивать облавы каждую пятницу

Не все, как Сафар и его семья, способны оплачивать съемную квартиру. Те, кто может себе это позволить, селятся группами, как правило, в крохотных квартирках на окраинах города в рабочих районах. Так и формируется этническая община, как магнит притягивающая земляков. Но в большинстве случаев трудовые мигранты живут в подвалах, бытовках, домах под снос, отключенных от коммунальных услуг.

«Не от хорошей жизни приезжие снимают квартиры по 20 человек, не потому, что они хотят москвичам навредить. У нас просто не существует рынка дешевого жилья, — комментирует ведущий научный сотрудник Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, директор Центра миграционных исследований Дмитрий Полетаев. — Начали строить общежития для мигрантов, но за проживание там просят порядка 9 тысяч рублей с человека. Конечно, приезжие не станут, да и не смогут снимать жилье по такой цене».

Зарплаты у мигрантов мизерные, и это потому, что на них делают большие деньги местные чиновники всех мастей и рангов. Например, на уборку типового участка, состоящего из нескольких домов, РЭУ каждый месяц выделяет более миллиона рублей. Основная часть денег достается тем, кто оформлен по белой ведомости — родственникам или другим лицам, приближенным к начальству.

По документам такой «дворник» обслуживает один объект — двор, подъезд, мусорный бак или мусорную камеру. Официальная ежемесячная ставка за каждый из них — 9—15 тысяч, а поскольку объектов несколько, то и зарплата полагается в среднем 20—30 тысяч рублей. В реальной жизни всю работу выполняет за 6—8 тысяч один мигрант. Он трудится и за себя, и за «воображаемого товарища» с утра до поздней ночи.

В отличие от коренного населения демографическая ситуация среди мигрантов стабильная Фото: Андрей Замахин

В отличие от коренного населения демографическая ситуация среди мигрантов стабильная Фото: Андрей Замахин

Понятно, что такое положение дел не способствует формированию благоприятного миграционного климата в стране. Эксплуатация приезжих становится все более остервенелой, а бытовое недовольство среднего класса криминализацией и отчужденностью этнической миграции нарастает. Глава ФМС Константин Ромодановский заметил, что «значительное количество гостей, в основном из стран СНГ, продолжает жить по своим правилам и нарушает российские законы, обоснованно вызывая раздражение нашего населения».

Возле полыхающего огнем леса начинается тушение тлеющих травинок: московская полиция проводит масштабные рейды по указанию начальника столичного управления МВД Анатолия Якунина проверить все квартиры, где живут мигранты, и вплотную заняться «процессом декриминализации рынков». Предполагается, что после этой проверки в столице не должно остаться места, где могли бы укрыться нелегальные и непорядочные мигранты. Ведь на самом деле этнические общины далеко не так законопослушны и безобидны, как может показаться на первый взгляд или как рассказывает о том глава этой самой общины.

По словам одного из оперативников Московского уголовного розыска, занимающегося борьбой с этническими преступными группировками, любое объединение по национальному признаку, несмотря ни на что, никогда не выдает своих. Есть, правда, редчайшие исключения: когда на кону стоит благополучие всей диаспоры, тогда это правило нарушается — так было, например, с бирюлевским убийцей, которого на самом деле сдал не хозяин съемной квартиры, а диаспора от греха подальше.

По словам оперативников, уровень криминализации этнических объединений достаточно высок, есть даже некие деления по склонности к совершению тех или иных преступлений. За узбеками особых грехов не водится, но они часто используют поддельные документы. Например, депортировали человека, а он через месяц возвращается с паспортом брата либо со своим, в котором изменена всего одна буква в фамилии, и потому по базе данных как принудительно депортированный он уже не проходит.

Такая же ситуация с водительскими правами — изъяли права за пьяную езду или нарушение правил, нарушитель вернулся на родину, там за взятку сделал себе новые документы и опять в Москву, на частный извоз или за руль троллейбуса-автобуса-маршрутки. В практике оперативников был узбек, которого шесть раз лишали прав в Москве…

В тему: Мигранты в нынешней России, как пленные немцы в СССР

Уровень криминализации приезжих возрастает прямо пропорционально их количеству — то есть чем больше приезжих, тем выше уровень преступности среди них. Легальных рабочих мест на всех не хватает, вот и начинают заниматься уличными грабежами и разбоями, распространением наркотиков, а кто понаглее — рэкетом соотечественников. Сегодня, например, в Москве фиксируются попытки киргизской общины занять лидирующее положение среди приезжих из Средней Азии.

Сотрудник МУРа рассказал, что в одном из округов ведется разработка выходцев из Таджикистана, которые работают дворниками, а заодно распространяют героин. При этом оперативники отмечают, что получать информацию изнутри общин практически невозможно — туда вхожи представители только одной национальности, каждый человек как на ладони, все знают его родственников, друзей. О происходящем внутри общины тоже узнать практически невозможно, что очень затрудняет работу полиции.

Кому выгодно, чтобы мигранты оставались фактически предоставлены сами себе? Получается, тем, кто сдает одну квартиру десятку приезжих. Выгодно и участковым, которые на своей территории за «резиновые квартиры» получают откаты. Выгодно работникам ФМС, работодателям, управляющим компаниям.

Выгодно всем, даже самим мигрантам становится в итоге выгодно! Ведь вместо официального места в общежитии они платят за «серое» койко-место, прилично сэкономив. Вместо муторной процедуры официального оформления на работу они трудятся нелегально, а если возникают проблемы, то их разруливает старший. В конце концов даже та убогая зарплата, которую они получают в Москве, кажется шансом на светлое будущее. Иными словами, пока государство не возьмет на себя функции общины, миграцией в России будет править «общак».

Григорий Санин, Алексей Штейнбух, при участии Елизаветы Солововой опубликовано в журнале Итоги №45


В тему:

 


Читайте «Аргумент» в Facebook и Twitter

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.

Важно

Как эффективно контролировать местную власть

Алгоритм из 6 шагов поможет каждому контролировать любых чиновников.

Как эффективно контролировать местную власть

© 2011 «АРГУМЕНТ»
Републикация материалов: для интернет-изданий обязательной является прямая гиперссылка, для печатных изданий - по запросу через электронную почту. Ссылки или гиперссылки, должны быть расположены при использовании текста - в начале используемой информации, при использовании графической информации - непосредственно под объектом заимствования. При републикации в электронных изданиях в каждом случае использования вставлять гиперссылку на главную страницу сайта www.argumentua.com и на страницу размещения соответствующего материала. При любом использовании материалов не допускается изменение оригинального текста. Сокращение или перекомпоновка частей материала допускается, но только в той мере, в какой это не приводит к искажению его смысла.
Редакция не несет ответственности за достоверность рекламных объявлений, размещенных на сайте а также за содержание веб-сайтов, на которые даны гиперссылки. 
Контакт:  uargumentum@gmail.com