Евгения Закревская о делах Майдана: Если не будет правосудия — будет самосуд

|
Версия для печатиВерсия для печати
Фото: Евгения  Закревская о делах Майдана

Адвокат героев Небесной Сотни — о подлецах во власти и текущем моменте.

Адвокат пострадавших участников Революции Достоинства Евгения Закревская рассказывает спецпроекту «Выборы выборы» об успехах в судах, «крышевании» чиновников Януковича новой полицией, а также о собственном впечатление от реформ в Украине.

В годовщину Майдана в украинском обществе традиционно бушуют «предательские» настроения. Мол, исполнители расстрела и избиения митингующих до сих пор не наказаны, подозреваемые бегут в Россию.

И вообще — неужели более чем за три года следствия нельзя просто взять и посадить всех виновных в событиях 2013-2014 годов?

Нельзя, считает Евгения Закревская, адвокат семей Героев Небесной сотни. Ведь пока кто-то философствует на диване, она последовательно, аргументировано, а главное — законно отстаивает справедливость в судах. Даже несмотря на безумное противодействие, угрозы и целую кучу «зрад». Ведь если мы хотим построить правовое государство — надо доказывать свою правоту долго, но эффективно.

В тему: Евгения Закревская: «Золотые имена». Почему Луценко забрал «дело Клименко» у Горбатюка

«Чтобы ничего не расследовалось, никаких дополнительных усилий не требуется. Если ничего не делать — ничего и не будет. А вот если идет движение, то, значит, все же, многие люди прилагают усилия — и следователи, и прокуратура, и потерпевшие, и журналисты, которые много освещают и сами предоставляют информацию ».

Одной из причин, почему дела Майдана затягиваются, Закревская называет отсутствие культуры принятия законодательства. Вместо того, чтобы своевременно и грамотно внедрять реформы, депутаты превращают законы в барьеры, которые затрудняют как правосудие, так и жизнь людей.

Именно поэтому своевременного принятия требует и избирательная реформа, которая, по мнению, Закревской, способна построить цивилизованный украинский парламент, который создаст и цивилизованную систему правосудия.

 

ФОТО: Анна Грабарская

— На этой неделе Украина отмечает четвертую годовщину Революции Достоинства. Как обстоят дела Майдана в судах?

— Очень большое количество дел уже в судах. В день может быть до 5 судебных заседаний.

В судах более двух лет есть дело по расстрелам Небесной сотни. Там на скамье подсудимых 5 обвиняемых из так называемой «черной роты» «Беркута». Сейчас допрашивают потерпевших, исследуются видео. Это очень длительный процесс, достаточно плотный. Заседания проходят каждую неделю — целый день.

Также в суде находятся дела по событиям 18 февраля. Обвиняемый — экс-«беркут» из Харькова Виктор Шаповалов. Также допрашивают потерпевших, но там ситуация хуже.

Скажем так — есть устоявшийся порядок исследования доказательств, когда сначала всех или заслушивают, или исследуют документы, смотрят видео. Этот порядок в больших, многоэпизодных делах не работает. Он очень замедляет движение процесса, ведь нужно по несколько раз вызвать одного и того же человека. И разрывать исследование эпизода на несколько вовсе не связанных во времени дней.

Вот в Святошинском суде при рассмотрении дел о расстрелах 20 февраля мы все же убедили суд, чтобы был спрошен потерпевших и одновременно исследовались материалы по этому потерпевшему. Целостное представление об обстоятельствах ранения или гибели конкретного лица остается и у суда, и у присяжных, и у сторон. Это как-то можно контролировать.

Таким образом, за день можем рассмотреть максимум два эпизода, но это — покушение на убийство или убийство. В обычных процессах рассмотрение каждого такого эпизода может тянуться до года. А может и больше.

А вот в других судебных процессах по Майдану такого нет. Судьи достаточно консервативны, считают, что это слишком трудно. Не всегда при этом и прокуратура прилагает достаточно усилий, чтобы убедить суд. Поскольку при прогрессивном подходе от прокуроров гораздо больше зависит — нужно готовиться к каждому заседанию, перелопачивать все дело, подбирать доказательства именно по конкретным эпизодам.

Тогда мы просто слушаем показания потерпевшего, а где-то через год, например, будем смотреть по нему видео. Это все требует больше времени от потерпевших или свидетелей и, по-моему, замедляет вдвое или втрое слушание дела.

Поэтому, к сожалению, пока эффективный порядок исследования доказательств — только по делу в Святошинском суде и по одному из эпизодов избиения студентов 30 ноября.

— Есть ли уже приговоры по делам Майдана?

— Да, часть приговоров уже есть по нескольким так называемым «титушкам». Есть приговоры по похищением людей «титушками». По 18 февраля есть один приговор «беркутовцу», по избиению. И по нескольким обвиняемым в нападении на «Автомайдан» 23 января 2014 года. Это из тех дел, которые я или мои коллеги работают.

Еще есть дела по 30 ноября 2013 года — когда избили студентов. Одно дело по обвинению экс-главы КГГА Александра Попова (Обвиняется в причастности к разгону студенческого евромайдана — УП) слушается уже очень давно. Уже начали исследовать доказательства, идут допросы потерпевших.

Также в сентябре начали рассматривать дело по еще одному обвиняемому в событиях 30 ноября. Там эпизод по нападению на журналистов, противодействие мирным собраниям и превышение служебных обязанностей.

У нас максимальное время расследования дела с момента предъявления подозрения — год. За этот год нужно сделать все — следственные эксперименты, допросы. Затем дело должно быть передано в суд. И вот в момент передачи в суд нормативно должно пройти еще 15-20 дней, но фактически проходят годы.

То есть, этот технической промежуток между передачей акта в суд и началом рассмотрения дела может длиться вдвое больше, чем само следствие. И это — очень большая проблема.

— Это можно назвать затягиванием дел?

— Это можно объяснить некомплектом судей, который очень умело использует защита. Кроме того, есть много оснований для отводов судей. Или просто заявляют ходатайство защиты о возвращении обвинительного акта по несколько раз. Но часто и сами судьи не хотят рассматривать дело.

В большинстве случаев, на все это время у обвиняемого нет даже пресечения. Они этим нередко пользуются, и у нас есть прецеденты, когда обвиняемые сбегают.

Вот по 18 февраля передано в суд еще одно дело в отношении подчиненных экс-«беркутовца» Виктора Шаповалова и дело пыток над протестующими на колоннаде стадиона Динамо. Большинство обвиняемых по этим эпизодам скрылись. Уже в России они записали обращение, что не вернутся.Это выглядит издевательством над правосудием.

— В обществе есть определенный стереотип-предательство. Мол, дела Майдана сливаются, и никто не будет наказан. Это правда или нет?

— На самом деле, суды по Майдану — это очень сложный юридический процесс. Поскольку это сплошное преступление, которое проходило длительное время, три месяца. Было задействовано очень большое количество лиц, множество эпизодов, пострадавших ... Это реально сложно.

У нас перегружены и не очень компетентны в целом правоохранительные органы., Проходящие реформы выбивают из колеи нормальной работы. Это просто трудно, а в стадии реформ это дополнительно трудно.

Многие люди считают, что если мы знаем, что было преступление, то сразу знаем и кто его совершил. А как только узнали, кто совершил — сразу можем его наказать. Это неправильно. То, что мы знаем, и то, что доказано, — это две большие разницы.

Но я не говорю, что никто не вмешивается в дела Майдана.

Исполнителей преступлений можно более или менее узнать, потому что они контактировали с протестующими, могут быть на видео. Есть должностная верхушка, которая тоже очевидна. А есть среднее звено чиновников, которое всех их связывает.

И если у нас часть исполнителей или задержана, или сбежала, или считает, что все у них будет хорошо, то среднее звено никуда не делось. Оно интегрировалось в новую систему, новую полицию, прокуратуру и так далее. В большинстве случаев его не коснулась никакая люстрация.

В тему: Дело «30 ноября»: как судят «Беркут», а власть саботирует следствие

Прокуратура пыталась выбрать меры Анатолию Серединскому, Игорю Бабичу и Сергею Поготову, который уже не в системе МВД, но тоже достаточно хорошо себя чувствует. Во время Революции они были подчиненными Владимира Гриняка, которому также предъявили подозрение (этих лиц подозревают в координации действий спецподразделений во время штурма Майдана 18-19 февраля 2014 года — УП).

И они — действующие работники Нацгвардии, полиции. То есть эти люди являются подчиненными уже наших новых лиц, которые за них заступаются (например, Фацевич, Аваков), пытаются взять на поруки, возражают против отстранения от должности, делают заявления о невиновности в прессе.

В тему: Міністр Аваков публічно став на захист правоохоронців, які розправлялися з майданівцями

И это для нас — наиболее болезненный процесс.

На прошлой неделе через апелляцию удалось отстранить от должности лишь одного из фигурантов. А пока по Владимиру Гриняку (на сегодня — руководитель управления общественной безопасности Национальной гвардии — УП) полностью был отказ. Еще по одному было перенесено и, может, нам удастся что-то сделать.

Такая же была ситуация по нападению на «Автомайдан» 23 января 2014 года, там тоже следствие уже почти завершено. Это была спецоперация, которая разрабатывалась на уровне Министерства внутренних дел. В ней было задействовано руководство МВД, УМВД Киева, криминальная разведка, УБНОН, «Беркут» и «титушки».

Это все было не просто какое-то случайное нападение или самодеятельность исполнителей, а четко поставленные задачи, которые были четко выполнены.

Большинство подозреваемых по этому делу тоже работали в новой полиции. Пока это один из самых высоких уровней должностных лиц МВД, привлеченных к ответственности. Это заместитель начальника УМВД города Киева — ему уже предъявлено подозрение и готовится обвинительный акт в суд.

Мы видим, что эти кадры были востребованы в новой полиции. Они прошли аттестацию, обошли ее или восстановились через суд. Все у них было хорошо на самом деле. Правильно было бы с самого начала изолировать всех подобных персонажей из системы правоохранительных органов, чтобы причастные к преступлениям лица не имели каких-либо полномочий сейчас.

В тему: «Беркутовец» попросил прощение у жертв и дал ценные показания против «своих»

Процесс переаттестации, который должен как-то этому поспособствовать, не выполнил свою функцию. Много было факторов, но если посчитать, то не больше, чем несколько процентов правоохранителей времен Януковича отсеялось уже в общем подсчете. Все остальные восстановились.

— То есть чувствуется противодействие следствию?

— О противодействии со стороны МВД мы уже поговорили. Самое главное, что касается законодательства.

У нас опять годовщина Майдана. И снова возникает вопрос, что прокуратура с этой недели теряет функции следствия. Почему? Потому что у нас создан один орган — НАБУ, и должен быть создан второй — ГБР (Государственное бюро расследований — УП).

НАБУ создали, но их ресурсов хватает только на то, что они делают сейчас. Чтобы получить и обработать все, что наработано прокуратурой, в том числе по делам Майдана — у них просто физически нет ни рук, ни времени.

А с Государственным бюро расследований еще хуже, потому что его еще в принципе нет. Только избрали председателя, физически некому передавать дела. И все это время следователи и прокуроры в подвешенном состоянии.

И вообще, в принципе, распределять дела Майдана по разным следственным органам — это значит развалить или остановить следствие. Пострадавшие и мы приложили невероятное количество усилий, чтобы консолидировать все расследования в одном департаменте. И только так есть шанс довести расследование до конца.

Кроме этого, известная поправка депутата от «Радикальной партии» Андрея Лозового (поправка к Уголовно-процессуальному кодексу, в которой нардеп предложил ограничить сроки досудебного расследования — УП). Она связана со всей судебной реформой. Фактически, если мы откажемся от поправки Лозового, то ветируем всю судебную реформу.

Но если мы не откажемся, то, фактически, амнистируем и забудем все преступления, которые происходили до этого момента. Почему? Потому что сроки расследования по подавляющему большинству дел по этому закону уже истекли. Все. Их уже нельзя расследовать.

Кроме того, в несколько раз усложняется сам процесс расследования. Каждая экспертиза и продление только через суд. Экспертиз назначается множество. Мы знаем, что суды и так перегружены, как и следователи, и прокуроры. Все в шоке.

Это просто отсутствие культуры принятия законодательства. Согласование со всеми заинтересованными сторонами, какаяе-то минимальная обработка и прогнозирование последствий.

— Были угрозы в ваш адрес?

— То, что я бы считала угрозой — не было. Были попытки как-то повлиять — смс-ки, письма, звонки, сообщения. Но считать, что это что-то, что реально может на меня повлиять, — нет.

— Почему вы лично стали на юридическую защиту Майдана?

— До того, как Майдан стал достаточно сильным и радикальным протестом, много работы по обеспечению протеста происходило в юридической плоскости. То, что началось 30 ноября и что я увидела лично, противоречило моему представлению того, как это должно быть.

Когда медик скорой помощи видит, что человек теряет кровь, он начинает что-то делать. Примерно в таком же состоянии находилась я как юрист. Когда видишь, что руками государства вся правовая система разваливается, сводится на нет и превращается в свою противоположность, ты пытаешься соединить это все юридическими средствами.

Когда же оказывается, что твои юридические средства просто не работают ... Словно, когда ты играешь в шахматы, а тебе бьют доской по голове. Но после победы не нужно продолжать бой досками по головам, надо перевести всю эту ситуацию в юридическую плоскость. Мы же не хотим жить в Сомали.

Такая травма, как Майдан, должнао быть пережита, проговорена, разложена по полочкам и осознана. И она не должна повторяться. Если мы просто так все это оставим, то это будет продолжаться.

Вы послушайте, как защита «беркутовцев» говорит, как спрашивает в судах пострадавших, и что они отвечают. Это как раз и есть линия столкновения в обществе, не только в суде. И если это не будет разрешено в суде, то будет разрешено совершенно иным способом. Если не будет правосудия — будет самосуд.

Возможно, для кого-то эти процессы кажутся слишком длинными или скучными. Но без них мы не выйдем и не сможем прийти в нормальную жизнь. Это будет травма, которая будет себя проявлять постоянно и может привести к очень плохим ситуациям.

— Как думаете, украинцы верят сегодня в справедливый суд?

— Очень жаль, но мне кажется, что многим украинцам не нужен сегодня никакой справедливый суд. Некоторые путают правосудие и месть.

С одной стороны, отсутствие реальных быстрых результатов, наличие противодействия, невидимость всех этих сложных процессов, о которых я рассказывала, делают так, что общество теряет веру в суд. Поскольку ранее у большинства из них не было такого опыта общения с правосудием, то сейчас им это кажется чем-то этаким ненужным и слишком долгим.

Конечно, правосудие не идеально. Но, думаю, что даже то правосудие, которое бы они увидели в европейских странах, их бы тоже не удовлетворило. Уже есть какой-то накал и его как-то нужно снимать. Я уверена, что в ситуации с Майданом нужно именно правосудие. Не политическая воля, не расправы и не месть ...

Обычные люди не понимают ценности правосудия — зачем, это так долго, все эти процедуры — все и так понятно. Давайте сейчас вот посадим, и все будет хорошо.

Не будет так хорошо. Мы должны победить дракона и сами при этом не превратиться в дракона. Это самое важное.

В тему: Під крилом Авакова працюють близько 20 осіб, підозрюваних у злочинах проти Майдану

— Мы с вами поговорили и о судебной реформе, и о реформе полиции. 7 ноября Верховная Рада сделала первый шаг к избирательной реформе. Поддерживаете ли вы изменение избирательной системы в Украине?

— Идея открытых списков — это здравая идея. Как раньше происходило — у нас есть лицо, денежные мешки и у нас есть актив. Все это «продается» избирателям через раскрученные лица первой пятерки кандидатов в списке. И это ужасно на самом деле.

Так же, как и мажоритарка, когда реальные шансы получить результаты есть только у очень серьезных олигархов. Или у человека, у которого есть серьезный денежный или административный ресурс. Это тоже ужасно.

Будет хорошо заставить партии открыть списки и начать все же партийное строительство как в цивилизованном мире — когда внутри самой партии есть конкуренция и такое понятие, как репутация.

Вот хороший пример. Валентин Наливайченко формирует свою партию «Справедливость». И вот руководителем Луганского отделения принимают Игоря «Рубежа» Радченко. А он под следствием, подозреваемый, куча компрометирующей информации — это на голову не лезет! И в новую партию, словно новое лицо, его берут ...

Если будут открытые списки, то я считаю такую ситуацию почти невозможной. Ты не сможешь протолкнуть в конце, в середине или в проходных местах списка за деньги или за еще что-то каких-то подобных персонажей. Потому что это не будет восприниматься обществом.

Еще один момент — нужно запретить телевизионную и наружную рекламу кандидатов или партий. Это просто невозможно! Это то же, что подкуп, только немного на другом уровне. Оно работает на подсознание, совершенно не затрагивая мозг. Этого нельзя делать вообще!

— А вы лично всегда участвуете в выборах?

— Да.

У меня часто спрашивают родные — за кого голосовать? Если в своем округе, то ты можешь кого-то знать. А если за день или два до выборов мне задают такой вопрос родные или друзья — даже не найдешь объективной информации. Ее в принципе нет. Даже включая все интеллектуальные ресурсы, ты не можешь сделать осознанный выбор, потому что не знаешь этих людей. Максимум — их выхолощенную биографию на сайте.

Сделать осознанный выбор на выборах — очень тяжело. Программы ничто не говорят о тех, кто дает эти программы. Они не дают никакого осознания о том, за кого ты будешь голосовать.

И если у нас останется эта телевизионная и наружная реклама вместо дебатов, информации и войны идей — у нас опять будет война лиц и денежных мешков.

— Нужно депутатов наказывать за гречку или детскиея площадки?

— Мое мнение таково — если мы хотим за все наказывать юридически и уголовно, мы не выйдем из этого замкнутого круга. Если мы хотим одновременно голосовать за гречку, а затем чтобы за это наказывали — это не решение.

Попытки создать процесс наказания ни к чему не приведут. Нужно менять систему выборов.

Я считаю, что возможность влиять на кандидатов может бороться и с гречкой тоже. Почему? Потому что когда у тебя есть список, даже с идеальной первой пятеркой, то, что мы видим дальше, — это полная terra incognita. Мы ничего не знаем об этих кандидатах, или знаем — и это еще хуже. Отсутствие обратной связи потом и невозможность влиять на них между выборами обесценивает голос.

Ты не можешь себе выбрать какую-то правильную идею. Ты выбираешь лицо — но так не должно быть. Лица должны быть носителями идей, а не наоборот. Неправильно просто доверять этому человеку. Надо доверять, потому что он говорит о чем-то, и ты знаешь, что он это воплотит в жизнь. Тогда будет какая-то конкуренция идей, а не конкуренция лиц. А тем более — денег.

— Фактически, Майдан стоял и за право свободно выбирать.

— Да, но мы должны понимать, зачем мы выбираем, и какие после этого будут последствия.

Этот процесс структуризации, выработки каких-то общих решений прослеживался на Майдане. Люди учились принимать решения, общаться и выбирать среди себя кого-то, кто может донести идеи до широкой массы и повлиять на общие совместные решения.

Этот процесс, к сожалению, оборвалсяь. Я думаю, что у него были бы большие перспективы. Был большой уровень доверия к окружающим, и сейчас мы очень пренебрегаем этим ресурсом.

Доверие — это характеристика среды, которая позволяет делать невозможные вещи. Если его нет, то любые взаимодействия, принятие решений и договоренностей даются гораздо дороже. А некоторые — становятся невозможными.

То, что мы это доверие потеряли, — это очень плохо. Потому что потеряли очень ценный ресурс своего общества. И его нужно восстанавливать.

Дарина Рогачук, опубликовано в издании Украинская правда

Перевод: «Аргумент»


В тему:


Читайте «Аргумент» в Facebook и Twitter

Если вы заметили ошибку, выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter.

Важно

Как эффективно контролировать местную власть

Алгоритм из 6 шагов поможет каждому контролировать любых чиновников.

Как эффективно контролировать местную власть

© 2011 «АРГУМЕНТ»
Републикация материалов: для интернет-изданий обязательной является прямая гиперссылка, для печатных изданий - по запросу через электронную почту. Ссылки или гиперссылки, должны быть расположены при использовании текста - в начале используемой информации, при использовании графической информации - непос